Книга Ярл для чужеземки, страница 79 – Сур Шамс

— Что это? — прошептала я.

Он не ответил, лишь жестом велел мне оставаться на месте и сам вышел наружу, растворившись в тумане. Сердце снова застучало где-то в горле. Минута тянулась за минутой. Тишина стала еще более зловещей.

И тогда он вернулся. Его лицо было бледным и напряженным, а в глазах читалась ярость.

— Не смотри, — отрывисто бросил он, но было уже поздно.

Мой взгляд скользнул за его спину и упал на то, что он только что нашел у дальней стены хижины, почти в воде. Это было тело. Мужчины. Он был одет в походную одежду из прочной, но чужой покроя ткани. Он лежал на боку, и его лицо, обращенное к нам, было застыло в маске последнего ужаса. Но самое страшное было не это.

Из его шеи, прямо в яремной впадине, торчал маленький, изящный предмет. Это был не наконечник стрелы и не обломок копья. Это был тонкий, словно игла, дротик, сделанный из темного металла, с аккуратным оперением на конце. Он выглядел слишком утонченно, слишком... технологично для этих мест. И вокруг крошечной ранки уже расползалось синевато-черное пятно, безошибочно говорящее о яде.

Кто-то уже был здесь. Кто-то, кто убивал тихо, метко и безжалостно. И этот кто-то явно был не из местных.

* * *

Воздух в хибарке стал густым и сладковатым от запаха разложения, исходящего от тела за стенами. Но теперь к нему примешалось нечто иное — острое, металлическое чувство опасности. Оно витало в сыром тумане, прилипало к коже, заставляло учащенно биться сердце.

Торвин не произнес ни слова. Его действия были краткими и безжалостно эффективными. Он одним движением ноги разгреб тлеющие угли очага, погружая хижину в почти абсолютную тьму. Затем схватил ту самую сгнившую дверь и с тихим скрипом втащил ее внутрь, кое-как вставив в проем, чтобы хоть как-то загородить вход. Это была жалкая преграда, но она давала иллюзию укрытия.

— Наемники, — его голос прозвучал у меня прямо над ухом, тихим и злым шепотом. — Южанин не стал ждать. Он нанял охотников за головами. Они перекрыли все тропы.

Холодный ужас сковал внутренности. Это был не открытый бой, не честная схватка. Это была охота. Тихая, подлая, профессиональная. И мы были дичью.

Я прижалась спиной к холодной, шершавой стене, пытаясь слиться с темнотой. Снаружи не было слышно ни криков, ни топота. Только абсолютная, давящая тишина болот, изредка нарушаемая противным кваканьем. Но именно эта тишина была самой страшной. Она была неестественной. Настороженной.

И тогда я почувствовала. В кармане камень снова зашелся легкой дрожью, а затем начал наливаться теплом. Не тревожным, как от кошмара, а... настороженным. Тягучим. Он словно тянулся к чему-то вовне, как компасная стрелка, находящая север. Его пульсация была едва уловимой, но невероятно четкой, указывающей направление.

Не раздумывая, подползла к щели между прогнившими бревнами стены. Глаза, привыкшие к темноте, с трудом различали очертания снаружи. Туман был все так же густ, превращая мир в размытое молочное полотно.

Но камень вел меня. Его тепло стало чуть интенсивнее, когда я смотрела в одну конкретную точку — чуть левее от входа, где темнело скопление низкорослых, корявых кустов.

И вдруг тень в той точке шевельнулась. Это была не игра света. Это было плавное, почти бесшумное движение. Человеческая фигура выпрямилась из своей засады. Она была облачена во что-то темное и облегающее, что делало ее почти невидимой в тумане. В руках у нее был не лук, а компактный, изящный арбалет.