Книга Ярл для чужеземки, страница 72 – Сур Шамс

Стояла в дверном проеме, не решаясь войти, чувствуя себя виноватой за каждый его потерянный взгляд, за каждую морщину, что легла на его лоб из-за меня. Тень сомнения, брошенная старейшинами, проникла и сюда, в его убежище, и витала в воздухе, затмевая дым очага.

Сделала шаг внутрь. Скрип половицы под ногой заставил его вздрогнуть и медленно поднять голову. Его глаза, обычно такие ясные и твердые, были потухшими. В них читалась не только привычная решимость, но и глубокая, всепоглощающая усталость. Усталость от битв, от ответственности, а теперь еще и от необходимости защищать меня от тех, кого он сам же защищал.

— Может, они правы, — выдохнула я, мои слова прозвучали громко в гнетущей тишине. — Пока я здесь... вы все в опасности. Он... маг... он не оставит нас в покое. Он ведь сказал. Он вернется.

Говорила это, чувствуя, как с каждой фразой внутри меня что-то разрывается на части. Но это была правда. Горькая, неудобная, но правда. Я была мишенью. И все, кто находился рядом со мной, оказывались на линии огня.

Торвин молча смотрел на меня. Казалось, он не видит меня, а смотрит сквозь меня, на какое-то далекое, безрадостное будущее. Он медленно покачал головой, но не в знак несогласия. Скорее, как бы отгоняя назойливую муху.

— Нет, — его голос был хриплым, почти беззвучным. — Это не твоя вина.

— Но это так! — голос дрогнул, выдавая все отчаяние, что копилось внутри. — Из-за меня сожгли амбар! Из-за меня погибли люди! Из-за меня твой же клан... твои же люди смотрят на тебя как на предателя!

Последние слова сорвались с губ, и я тут же пожалела о них. Он вздрогнул, словно от удара, и его плечи снова сгорбились. Он закрыл глаза на мгновение, и я увидела, какую боль причинила ему моя прямота.

— Они напуганы, — тихо сказал он. — Они не понимают.

— А ты понимаешь? — прошептала я. — Ты действительно веришь, что все это того стоит? Ради одной чужой?

Он снова посмотрел на меня. И в его взгляде что-то переменилось. Ушла усталость, ушла боль. Осталась только какая-то странная, леденящая душу ясность.

— Тогда мы уйдем, — произнес он ровно, без всяких эмоций.

Мозг отказался воспринимать эти слова. Они просто повисли в воздухе, бессмысленные и невероятные.

— Что? — выдохнула я, не веря своим ушам.

— Мы вдвоем, — продолжил он, его голос набирал силу, уверенность. — Оставим все это. Найдем другие земли. Где нас никто не знает. Где он не найдет нас. Где... где не будет этого. — Он мотнул головой в сторону двери, за которой был его расколотый клан, его сожженный дом, его долг.

Он говорил это абсолютно серьезно. В его глазах не было ни капли сомнения. Он готов был отказаться от всего. От своего титула, своего дома, своего народа. От жизни, которую выстраивал годами. Ради того, чтобы увезти меня подальше от опасности. Ради того, чтобы положить конец этому конфликту, ценой самого себя.

Это было не романтическое предложение. Это была капитуляция. Поражение, принятое с холодной ясностью. И от этого было еще страшнее.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Чтобы отказаться, чтобы крикнуть ему, что он сошел с ума, что он не может этого сделать. Но слова застряли в горле комом. Что я могла сказать? Он предлагал единственный выход, который видел. Выход, который стоил ему всего.