Книга Как вылететь с отбора и не влюбиться, страница 67 – Эва Морей

— А вы случайно не занимаетесь — мнусь, пытаясь подобрать слова — Ну… знаете… переносом душ. Из одного тела в другое. Ну знаете, как бывает…

— Каких душ? — перебивает меня отражение — Куда перемещение? Зачем?

— Ну там… из одного мира в другой. — чувствую себя все большей дурой — Чтобы одна душа повстречалась с другой. Великая любовь и все такое…

На последних словах, мой голос снижается до неловкого шепота. Отражение смотрит на меня ошеломленным взглядом, потом фыркает и почти начинает хохотать.

— Боги? Переместили? Тебя?

Я осторожно киваю.

— С какой-то вроде миссией? Предназначением? — ехидно продолжает она, подхихикивая. — Великая любовь? Может еще спасение мира до кучи?

Я молчу. Она хохочет во весь голос.

— Ох, девочка. Ну насмешила, не могу! — через секунду ее лицо опять принимает серьезное выражение — Послушай, мы такой мелочью не занимаемся. А ты…

Она пристально смотрит на меня, удовлетворенно кивая головой.

— Ты дитя этого мира, — равнодушно говорит она. — Дитя, немного съехавшее с катушек. Но свое, родное.

Я молча смотрю на нее, переваривая новую информацию. Тем временем у божества в руках возникают четыре веточки.

— Так, ладно все. Было весело, но мне пора.

Я чувствую, как в моей руке появляется что-то увесистое. Опускаю взгляд. На моей ладони лежит тонкая цветущая веточка. Когда я поднимаю глаза, в зеркале снова стоит моё собственное отражение. Никакой женщины. Никакой тьмы за спиной. Только бесконечный коридор зеркал.

Я медленно оглядываюсь. Летиция держит в руках ветку. Сюзана тоже. Изольда осторожно рассматривает свою. Каждая из нас получила веточку.

Но, судя по выражениям лиц, никто так и не понял, как именно это произошло.

Когда мы выходим из зеркального зала, солнечный свет кажется почти ослепительным. Я несколько раз моргаю, пытаясь привыкнуть к обычному миру. После бесконечных отражений двор храма выглядит подозрительно… настоящим. Камни остаются камнями. Люди людьми. И никто, к счастью, не разговаривает со мной из ближайшей стены. Это уже само по себе приятно.

Храмовницы стоят у выхода и принимают веточки одну за другой. Я подхожу последней и протягиваю свою. Уже собираюсь отойти, но потом всё-таки решаюсь.

— Простите… можно вас на минуту?

Старшая храмовница смотрит на меня без особого интереса.

— Говорите.

Я понижаю голос.

— Там… в зеркальном зале… со мной говорило божество.

Женщина не выглядит ни удивлённой, ни впечатлённой. Только слегка вздыхает.

— И что же оно сказало?

— Оно просило передать, — осторожно продолжаю я, — что стоило бы приводить больше женщин. Хотя бы десять. Тогда веточек можно было бы раздать больше.

Храмовница на секунду закрывает глаза, будто мысленно досчитывает до трёх.

— Пятая, — устало говорит она.

— Простите?

— Это Пятая. Она отвечает за веточки.

Женщина поправляет складку на своём одеянии и продолжает уже почти буднично:

— Она каждый год говорит одно и то же. — в ее голосе сквозит неприкрытая усталость.

— То есть… вы знаете? — я не могу справиться с удивлением.

— Разумеется. — спокойно кивает она.

— И…?

Храмовница смотрит на меня так, как смотрят на человека, который впервые столкнулся с бюрократией.

— Традиция есть традиция. — Она слегка пожимает плечами — Сегодняшний случай и так исключительный. Обычно веточку получает только жена герцога. Мы не собираемся превращать древний обряд в столпотворение только потому, что Пятая устала работать.