Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 39 – Мари Ларина

— Она пришла за Полуночным отваром. — горячим шёпотом начала я, пытаясь вернуть себе самообладание. Я, разумеется, не знала её, но этот момент, момент упущенной возможности помочь тому, кто в этом нуждался… он нанес мне сквозное ранение без ножа. — Выглядела очень затравленной, беспокойной — но я, бестолковая дура, списала всё на недосып, ведь скоро же экзамены… Я пообещала, что ей станет легче. Дала рекомендации, что делать, если отвар не поможет… Почему я не обратила внимание на то, с каким взглядом она пришла?Пепел… Я могла ей помочь! Если бы я только поговорила с ней… если бы я знала…

— Ай! — воскликнула Эльса, хватая мою ледяную руку и заглядывая в мои глаза — холодная встреча свежей листвы и серого гранита. — Но ты ведь не знала.И даже если бы знала… — она покачала головой и её ярко-рыжие волосы поймали солнечный зайчик; золотой блик на мгновение ослепил меня. — Можно сколько угодно себя винить во всех бедах мира. Собирать их, как камни в карман, пока не станешь тонуть, — спокойствие её взгляда было не безразличием, а якорем, за который я охотно ухватилась, жадно всматриваясь в глаза подруги. — Но, Айлин, послушай — ты не богиня, ты не сама Этерна, чтобы видеть и удерживать на плаву всё и всех.

Она сжала мои пальцы чуть крепче и продолжила:

— Ты не можешь спасти всех. Никто не может. Но ты уже спасла намного больше, чем те, кто вообще не пытались. И это — не просто слова. Я видела, да я сама знаю! Хороший отвар, вовремя сказанное слово, рука помощи, когда весь мир холоден и равнодушен к их проблемам. Ты не лукавишь, не презираешь, не торгуешь добротой — она бескорыстно идёт от твоего сердца. А это, поверь мне, редкость. Особенно теперь. И пусть у тебя за спинами они порой шепчутся «теневичка», «серебрянка»— они говорят не про тебя, а про свою злость и тщедушность. Ты ни в чем не виновата.

Я знала, почему люди порой так шепчутся обо мне. Они не ненавидят серебряных теневых ведьм. Не по-настоящему. Они боятся. Боятся того, чего не понимают, — а что может быть страшнее магии, идущей не от понятных стихий и божеств, а от самой Тени? От той, что ползёт по закоулкам снов, шепчет в паузах между вздохами, живёт в трещинах между мирами.

Вместо того, чтобы уважать и относиться с простой настороженностью — всегда проще обозвать. Теневичка. Серебрянка. Эти слова — как нож, кинутый издалека. Чтобы уколоть, чтобы отгородиться, ведь лучшая защита — это нападение. Чтобы напомнить себе, что мы — другие, чужие, «нечистые».

Но эти слова — не про меня. Я никогда не использовала Тень во зло. За всю свою жизнь я совершила единственное убийство — сожгла проснувшейся в ту ночь магией Тени убийц моих родителей. Да, конечно, это убийство, мать его, а не просто я кого-то поцарапала магией. Но вам не кажется, что эти уроды однозначно заслужили такой участи?

Я помню, каково это — быть маленькой девочкой с пепельными волосами, чья руки горели от свежих прикосновений ритуальной серебряной Тени под кожей. Я помню, как глаза прохожих отворачивались слишком резко. Как дети замолкали, стоило мне войти в лавку. Как даже у тех, кто сейчас приходит за исцелением в «Пеплотравы», за зельем от безнадёжной боли, — бегают глаза, как они мнутся на пороге и боятся ко мне обратиться.