Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 38 – Мари Ларина

— Что? — спросила я, с усилием проглатывая вмиг ставший безвкусным кусок; и даже свой голос узнала не сразу — такой он был тихий, хриплый, словно из сломанного радиоприёмника — такой лежал где-то у меня дома, всё руки не доходили что-нибудь с ним сделать.

Эльса тоже замерла, раскрыв идеально накрашенные красной помадой губы — как будто только сейчас поняла, какуюновость она принесла и как беззаботно она её выдала. Ломтик на её вилке застыл в воздухе, пар всё ещё вился над беконом, а солнечные зайчики беззаботно плясали на столе, совершенно не зная о том, что я вдруг перестала дышать.

— В Шарденской академии, — тихо повторила подруга еще раз. — Студентка. Первокурсница. Вроде как из Вейлановских — кажется, была неплохим магом воздуха, хотя прошел всего месяц от начала учебного года. Прыгнула вчера вечером с колокольни в Западном крыле. После отбоя нашли бедняжку. Я еще ни с кем из Совета, разумеется, не виделась, кроме тебя, но — Ауриэль, по слухам в городе, в бешенстве, Рейлтан рвёт на себе волосы — его же лигаты недоглядели, академия всегда была оплотом безопасности… еще и двое из его балбесов в синих костюмах сгинуло. А еще и Сферу Отклика украли. А Варасту… Варасту определённо крышка, как ректору — сегодня, вроде как, должны к нему прибыть родители погибшей девочки. Понятия не имею, как он будет решать вопрос.

Слова отдалялись, становились звонкими и хрупкими, как льдинки, разбивающиеся где-то вдалеке. Западное крыло… Колокольня… Боги, этого еще не хватало…

— Лиана? — голос мой едва прошелестел сквозь губы, пробуя на вкус незнакомое, но теперь уже бесхозное, имя. — Светловолосая? — Эльса подняла светло-зелёные глаза к потолку, а потом уверенно кивнула, с беспокойством смотря на меня. Шестерёнки в моей голове еще более усиленно закрутились, усиленно вспоминая вчерашнюю посетительницу в «Пеплотравах», которой я продала Полуночный отвар. Да не может этого быть, ну что, разве в Шарденской академии одна светловолосая студентка-первокурсница? Может, это и не она? Вдох на четыре счёта, на четыре секунды задержать дыхание, выдох на раз-два-три-четыре. Сознание прояснилось, сдавивший грудь железный обруч чуть ослабил хватку — я отпила чаю, стараясь вернуть себе чистоту разума.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Нет, это не может быть она. Она вчера была у меня в лавке. Но была… днём. Прах! — я всё-таки не сдержалась и хлопнула ладонью об стол.

— Что? — Эльса выпрямилась, нахмурилась, отодвигая тарелку с последним кусочком бекона. — Ты уверена? Может, это всё-таки не она?

Я покачала головой, опуская её на сложенные у груди колени — шерсть кофты чуть отрезвляюще царапнула кожу на лбу. Пальцы вдруг онемели, будто я окунула их в снег. Какой смысл был в моём отваре, в тени лунного мха, в моих тёплых словах, если после этого — вот так? Я подскочила обратно, и мои ладони сами ринулись лихорадочно, в тревоге, панике потирать лицо — нет. Нет. Нет! Это не может быть она. Пожалуйста! Хотелось разнести мироздание в щепки за столь злую насмешку судьбы-злодейки. Сердце в груди бешено затрепетало, как уличный воробушек, пойманный в клетку — но моей клеткой было моё собственное чувство вины, которое уже начало цепко обнимать моё нутро, злобно посмеиваясь и больно царапаясь.