Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 322 – Мари Ларина

— Надеюсь, что нет. Раз тебе не нравится, как я его поддержал — ты эмпатична и сможешь найти нужные слова. Поговори с ним. — предложил Хаэль.

— Ты знаешь слово «эмпатия» и серьёзно предлагаешь мне поговорить с тем, кого ты вчера чуть не прикончил на кухне Эльсы? Кто ты? Разоблачись. — я скептически изогнула бровь.

— Конечно, я считаю его невоспитанным юнцом. — отмахнулся он. — Но его отец оказался государственным изменником, а сам он — теневым магом не по своей воле. Маленькая капля сострадания у меня всё-таки присутствует.

— Великий и страшный Магистр Тени знает, что такое «сострадание»? — я невесело хохотнула. — Удивительно. А я-то думала, что слово «сострадание» для тебя сродни ругательству. Ты что, умеешь испытывать эмоции? — резко вырвалось у меня.

Он поднял на меня глаза — и на секунду я пожалела, что вообще открыла рот.

— Ты хочешь поговорить о том, что случилось вчера? — тихо спросил он. О. Вот этого я не ожидала. Но, раз ты сам начал этот разговор — давай поговорим.

— А ты хочешь? Или просто хочешь сделать вид, что ничего не было? — парировала я, не отводя взгляда. Раз начали — надо идти до конца. Эльса дала совет поговорить. Эльса плохих советов не даёт.

Магистр тяжело вздохнул, откинувшись в кресле. Острый подбородок, сжатые губы. Он был предельно собран, но напряжение, странное напряжение, что почти всегда висит между нами, когда мы остаёмся наедине — можно было ощутить кожей.

— В саду, — начал он, медленно подбирая слова. — Ты не должна была вмешиваться.

— Не должна была? — переспросила я, чувствуя, как во мне вновь потихоньку закипает знакомая злость. — Прости, что влезла между тобой и мальчишкой, которого ты решил убить.

— Я не собирался его убивать.

— Нет? А твои действия вчера говорили другое.

Он резко встал, прошёлся по кабинету вперёд-назад, но конечной точкой избрал окно, повернувшись ко мне спиной.

— Он позволил себе… лишнего, — наконец произнёс Эврен. — Он не понимает границ. Он не понимает, кто перед ним. Я не мог оставить это просто так. Печать Безмолвия была необходима. И ты это понимаешь. Не лги мне, что ты не согласна с моим решением.

Я прищурилась, откинув волосы за плечо.

— Мне это стоило многого, но да. Это отвратительно, и, к сожалению, я согласна с этой мерой.

Эврен кивнул, принимая мою позицию.

— А… А ты понимаешь, кто перед тобой?— горло пересохло, и мой голос сорвался. Сейчас я задам тот самый вопрос. — Что ты тогда сделал, Эврен? В баре? Не лги мне. — повторила я его же слова.

Он замер, вытянувшись, как струна.

— Я… — он выдохнул, отворачиваясь в сторону и обращая взгляд в стену. — Это была ошибка.

— Ошибка, — я горько усмехнулась и коснулась пальцами шеи. Место, которого позавчера коснулись его губы, всё ещё будто жгло при воспоминании об этом. — Ошибка.

Молчание повисло в воздухе, и я слышала только своё дыхание — неровное, сбитое. Эврен медленно повернулся, и в его взгляде больше не было холодной надменности. Только какое-то непонятное чувство, которое я не могла распознать.

— Я не должен был. Я нарушил границы. — он сказал это почти шёпотом. — Но ты… я… всё во мне кричало, чтобы я остановился, и всё во мне — не послушалось.

— Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать? Оправдания? — я нервно усмехнулась. — Тогда объясни: что это всё значит? Почему ты нарушил эти границы?