Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 245 – Мари Ларина

— Не хочешь уйти первым? — сглотнув, спросила я, рассматривая дотлевающий огарок свечи в нише стены.

— Нет. — прозвучало тихо, но резко, будто ударили ножом об стол.

Почему-то мне резко захотелось рвануться к спасительной двери, лишь бы не оставаться с ним здесь, практически в полной темноте, наедине. Не видеть его тёмный силуэт, подсвеченный сбоку дрожащим пламенем жалкой свечи, что догорит с минуты на минуту и погрузит комнатку в кромешную тьму. Не вдыхать этот аромат — пряный, с горчинкой пепла и терпким тисом, обволакивающий разум, как дурман. Не слышать его голос, в котором пряталось то, от чего мне хотелось одновременно сбежать и прижаться к нему.

Неправильно. Это всё неправильно. Я не должна такое чувствовать.

Не к нему.

— Спасибо, — выдохнула я, прежде чем успела прикусить язык. — За булочки. И за то, что… что налил чай.

Твою мать. Я что, сейчас серьёзно поблагодарила мужчину за то, что он налил чай? Мне что, пятнадцать?

Он усмехнулся. Наклонил голову чуть в сторону, как будто играл со мной, и этот короткий, бархатный смешок… отдался эхом где-то внизу живота.

— Благодарности не нужны. — он посмотрел мне прямо в глаза. Свеча дёрнулась в предсмертной конвульсии, отбросив последний, дрожащий отблеск пламени на его скулу, и… потухла. Всё погрузилось в темноту, и я заморгала, пытаясь увидеть хоть что-нибудь.

— Правда? — тупо пробормотала я осипшим голосом, силясь различить, где Эврен, а где дверь, чтобы ненароком не врезаться в него. Этого ещё мне не хватало.

— Если хочешь… — я испуганно вскрикнула, потому что его вкрадчивый шёпот неожиданно раздался где-то сзади и прямо над моим ухом, обжигая кожу. — Отблагодарить… — низко продолжил он, и я сглотнула, не понимая, хочу ли я сбежать прямо сейчас или наоборот, прирасти ногами к полу и никогда не сдвигаться. Ноты пепла и тиса накрыли меня с головой, и я, не в силах сопротивляться этому опьяняющему, ароматному плену, на мгновение закрыла глаза, глубоко вдыхая. — … То я буду не против. Но для меня — налить чаю даме и угостить её — само собой разумеющееся, и не имеет никакого подтекста… Айлин.— с лёгким смешком закончил он, напоследок.

— Почему… Почему тогда Эльса наливала себе чай сама? — вздрогнув, ляпнула я. Что за тупые вопросы⁈ Беги, дура!Но ноги не поддавались, словно не желая отвечать на истеричные импульсы мозга о побеге.

— Эльса для меня — просто знакомое лицо и мастер своего дела. Ты… — он не закончил фразу. Я ощутила спиной тепло его тела, видимо, он уже стоял позади, в каких-то жалких сантиметрах от меня. Где-то за пределами комнатки раздался заливистый смех Верин, сопровождаемый грубой мужской руганью. Надеюсь, у неё всё в порядке. Ирис точно не даст её в обиду. Да и она сама кого хочешь обидит. О чём я думаю…

— Я?.. — выдохом сорвался глупый вопрос с губ, и я ощутила жар, разливающийся по телу от того места, где я едва касалась спиной его груди. Ответа не последовало, и я дёрнулась, ощутив, как внезапно его рука — холодная, но неумолимая — медленно скользнула снизу-вверх по моей горячей спине, резко, но сдержанно касаясь каждого сантиметра кожи, обнаженного в разрезе моего топа. Его пальцы как будто знали, что делали. Как будто знали, чего я хочу больше всего — и боялась в этом признаться.