Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 243 – Мари Ларина

Он сделал паузу и сложил руки на груди, прищурившись:

— Второй вариант — если, несмотря на мои угрозы, он решит пойти ва-банк и открыто рассказать о случившемся, — тогда нам придётся действовать на опережение. Придать большой огласке тот факт, что тогда, на церемонии, не какой-то случайный студент, а сам сын сенешаля элериархаоказался магом Тени, — согласитесь, это ведь громкое заявление. Настолько громкое, что оно обрушится не только на Иль-де-Вирел, но и на весь Шарден, если не на весь Эвмонар. Последствия, думаю, будут необратимыми. — он усмехнулся уголком губ. — И если после этого меня посчитают угрозой и устранят… что ж. Это уже будет не просто расправа, которую можно было бы замять. Это будет началом войны — Эвмонар не сможет этого проигнорировать.

Эврен чуть помолчал, и только после паузы добавил, отпив немного из бокала:

— Я завтра на заседании осторожно подниму вопрос. Спросим между делом, как обстоят дела с тем мальчишкой, о котором мы говорили в прошлый раз. Понаблюдаем за реакцией Тенцзар и Дархана-старшего. Но нельзя давать даже никаких намёков о том, что мы что-то знаем.

Да, по понедельникам проводились еженедельные заседание Совета. Мы с Ирисом и Эльсой синхронно кивнули.

— Простите, конечно, — подала голос Эльса, скрестив ноги и облокотившись на подлокотник дивана. Свет от свечи мягко падал на её рыжие волосы, заставляя их вспыхивать бронзой. — Но можно задать один… как бы это сказать… риторический вопрос? Почему, чёрт возьми, мы обсуждаем политику в какой-то…«Тёмной Петрушке»?

Я рассмеялась, согласно закивав. Ирис фыркнул, посмотрев на волосы Эльсы. Эврен склонил голову чуть вбок, и на его лице появилась дразнящая полуулыбка — та, от которой у меня в груди что-то дрогнуло.

— Потому что эта «Тёмная Петрушка» принадлежит человеку, которому я доверяю. Более того — он наш человек. Бар держит Маллор, тот самый, что проводил вас сюда. Когда-то он мне крупно задолжал… и теперь расплачивается. Выбирал я это место не за атмосферу, Верин, — мягко усмехнулся он, — а, скажем так, за стены. Они умеют молчать. И темнота даёт определённое преимущество — здесь вас мало кто узнает.

Магистру кто-то задолжал? Интересно, но я, конечно, об этом никогда не слышала. Как и о многом другом, что происходило в его жизни — какой-то неуютный укол непонятного чувства пронзил нутро, и я повела плечами, стараясь сбросить с себя это ощущение. Как по сигналу, за дверью раздался приглушённый звук — два коротких и два длинных стука. Эврен, не поворачиваясь, произнёс:

— Входи, Маллор.

Дверь распахнулась, впуская внутрь всё того же худого усача с серебряными серьгами в ушах. В руках он держал поднос, от которого пахло жареными пряностями, копчёным мясом, хлебом с зеленью и чем-то тягуче-сладким, напоминающим кристальные булочки.

— Для вас, — лениво, но с уважением сказал Маллор, расставляя еду на низком столике. Кувшин с вином, чайник чая из плачущей мяты, и… да. Мои любимые кристальные булочки, которые Маллор поставил прямо передо мной. Это… специально для меня? Я с благодарностью кивнула, помогая хозяину расставить блюда.

— Спасибо. Всё, как обычно.

— Конечно. — Маллор усмехнулся, подмигнув Эльсе. — Кто я такой, чтобы помнить лица?

Всё как обычно? Что это означает? Наверное, как обычно — меня здесь не было, и ты ничего не видел? Он исчез так же быстро, как появился. Дверь за ним захлопнулась, и я наложила теневое заклинание тишины, вытянув серебристую нить из тени бокала, стоявшего передо мной.