Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 156 – Мари Ларина

Я долго молчала. Потом снова дотронулась до стены. Та немного осыпалась, и я поспешно убрала руку.

— Значит, нас когда-то вырезали не потому, что мы были опасны. А потому, что были свободны, не подчинялись. — произнесла я, и в этих словах было осознание.

Он посмотрел на меня, и в его глазах сверкнуло что-то вроде сожаления.

— Корень всего — страх. Страх перед тем, что невозможно сковать, измерить или подчинить. Теневики были живым напоминанием о том, что мир гораздо больше и глубже, чем любые законы и указы. А для Тенцзаров это было непозволительно. Закон и порядок для них превыше всего. Единственной из Тенцзар, кто захотел это изменить спустя десятилетия — стала Ауриэль. Закрыла глаза на то, что я усилил Преторий Тени, превратив его из сухих строк в документации в действительно работающую сеть с доверенными лицами и артефактами. Конечно, она была жутко недовольна, но всё же — она даже позволила мне собрать вместе крохи оставшихся теневиков для подконтрольного обучения в Круге. Она сохранила тебе жизнь. Решила избавляться от государственных теневых артефактов, таких, как Сфера Отклика, чтобы снизить процент тех, кому откликается Этерна при соприкосновении с Тенью. Для того, чтобы не убивать этих людей, не сажать в Ауланнар за нарушение декрета. Но, как видишь… восстание Тихого Круга перечеркнуло все её начинания. Неизвестно, что будет дальше.

— Ясно. Вот почему они уничтожали нас, — понимающе произнесла я, поспевая за Хаэлем. — потому что мы — живая рана в их идеальном мире. И пока мы дышим, их порядок — лишь иллюзия.

Путь продолжался в тишине. Минуты растягивались в часы, и я не была уверена, что это время так течёт, а не просто у меня едет крыша. К концу пути ноги ныли так, будто я к каждой привязала по огромному булыжнику. В каждую пятку впивались гвозди.

— Далеко ещё? — шумно выдохнула я, потирая ноющее бедро.

— Ещё немного. — сказал Эврен, как и полчаса назад.

Я шла уже на чистом энтузиазме, желая увидеть архивы. Шаг — выдох. Шаг — боль. Сколько вообще времени? Туннель всё сужался. Стены сходились всё уже и уже, словно пытались обнять. Или сжать. О, как хочется пить… сейчас бы чаю с плачущей мятой. Я мечтательно вздохнула, когда Эврен подал голос и остановился:

— Смотри.

О, наконец-то! Я подняла взгляд, едва не влетев в спину Хаэля. Мы дошли! И перед нами возникла она. Дверь. Просто дверь. Узкая, чуть выше меня. Старая, с тёмной древесиной, и вся оплетённая магической вязью. На полотне не было ручки. Ни щели, ни замка, ни символов. Только гладкая поверхность, испещрённая глубокими прожилками — как линии на ладони. Как шрамы. Я подошла ближе. Воздух вокруг неё был плотным, вязким от серьёзного заклинания на полотне. Запах был странным — не только плесень, как следовало бы. Нет, пахло старыми книгами. Углём. Пылью. Пеплом. Гарью.

— Не трогай. Это не просто дверь. — медленно произнёс Магистр. Его голос стал глухим, будто звук терял плотность, приближаясь к ней. — Она запечатана самой элериархом. Собственноручно. Её магией. На этой двери — три плетения: запрет на вход, магическая сигнализация, и парализующее заклинание. Я попробую его обмануть.

Я сглотнула. Обмануть и попробую — звучало не очень-то обнадёживающе.

— А как?

Он повернулся ко мне. Молча, на несколько секунд, слишком долгих.