Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 145 – Мари Ларина

— Кто-то хотел, чтобы никто ничего не понял, — повторила я вслух, возвращаясь к недавнему разговору. — даже владелец. Это ведь самое страшное, правда? Когда не просто у тебя что-то забирают — а забирают знание о том, что у тебя было.

Магистр что-то пробурчал — вновь о искателях, о лигатах, об Иаргельдире и дозволении на эликсир правды. Его голос был, как всегда, холоден, деловит. Клубок, как сказал он, начинал запутываться. А я думаю — это петля. И кто-то её уже стягивал.

— Шеф! — вскинулась я и аж подскочила от внезапного воспоминания, резко ударившего в голову. — Хаэль недоумённо воззрился на меня, собирая бумаги со стола. Его руки были привычно точны, движения — почти беззвучны. Он не сказал ни слова, лишь кивнул, ожидая, когда я продолжу. — Архивы. Закрытые архивы Тихого Круга. О чём ты говорил? О книгах?

Я всматривалась в Эврена, ожидая объяснения, но он медлил. Ну не мог же сохраниться сам архив! Пальцы его скользнули по ребру стола — будто он искал в дереве отговорку, чтобы не отвечать на мой вопрос. Мягкий утренний свет пробивался сквозь окно, касаясь его лица и плеч, превращая очертания в нечто почти призрачное. Его волосы были, как и всегда, собраны на затылке — несколько прядей выбились, словно от напряжённой ночи. Магистр медлил с ответом.

— Говори, — сказала я. — Не тяни кота за хвост, если не собираешься его распутывать.

— В закрытых архивах Тихого Круга, — начал он тихо, — хранятся книги, которых не должно было остаться. Но, вопреки всему, их не уничтожили. Их спрятали. Я смог их спрятать. В архиве.

Что-то во мне сжалось. Что? Он хочет сказать, что сохранились архивы? Не книги? Сам архив? Там, в глубине моих чертогов разума, всплыло воспоминание: тот таинственный, запертый на сотню замков, цокольный этаж, в который никогда не пускали учеников. Я считала, что всё это уничтожили в ночь восстания. Я была уверена, что это всё сгорело!

— Там описано устройство, принцип действия, основы всех известных теневых артефактов, — продолжил он, — в мельчайших деталях. Включая Сферу Отклика. Нет, будет вернее сказать, не просто принципы действия, Мирст — чертежи, ритуальные формулы, структура магических плетений. Всё, как если бы кто-то пытался не просто понять, но создать заново.

Я прикусила губу, чувствуя, как по спине пробегает холод — нет, не от страха, от предательства. Лёд встал в позвоночнике, пульс звенел в ушах. Я ни разу об этом не слышала. Никогда. Никто не говорил. Никто. Даже он.

— И ты молчал⁈ — сорвалось с губ почти криком. — Молчал, что сохранился целый прахов подвал⁈

Эврен посмотрел на меня — спокойно, слишком спокойно, как смотрят на истерику ребёнка, которую надо обуздать.

— Молчал, — коротко кивнул он. — Потому что этот доступ закрыт грифом и уровнем допуска, под которые даже я не подхожу. Архив опечатан после восстания Круга. Туда пускают только по прямому приказу элериарха. — он говорил ровно, без эмоций, как чиновник на допросе. Как будто это не он учил меня — не он обнимал, когда я выла от душераздирающих страданий у него на плече. Неужели он не понимал, что для меня значил Тихий Круг?

— То есть… ты знал. Ты всё это время знал, что остались книги, учения, целый подвал, и не сказал мне ни слова?

— Это государственная тайна, Мирст. — Эврен подошёл ближе, теперь между нами почти не было воздуха. — И, если бы я тебе сказал, ты бы уже сидела в Ауланнаре. Или вообще — в урне для пепла. Понимаешь?