Книга Фау-2, страница 124 – Роберт Харрис

Там сидели те же два гестаповских офицера, но кабинет был другой. Бивак за столом прокручивал тридцатипятимиллиметровую пленку на громоздком диапроекторе. На экране мелькнули слова «совершенно секретно», затем пошли кадры с математическими расчетами и всякими сложными чертежами. Штурмшарфюрер остановился на одном и навел резкость. Прищурился, вглядываясь:

— Что это такое?

Граф наклонился к экрану:

— Вакуумный резервуар… компенсатор… нерегулируемый диффузор… сопло Лаваля… спрямляющая решетка…

— Понятно. Но что это значит?

— Не могу сказать – секретно же.

Бивак ударил по лицу. Граф отшатнулся. В голове зазвенело. Инженер дотронулся до носа и ощутил кровь.

— Это за дерзость. Следующий будет за отказ сотрудничать. Поэтому спрашиваю снова: что это значит?

Граф посмотрел на пальцы. Не ожидал, что нос будет болеть так сильно. А ведь это только начало.

— Я не уполномочен раскрывать содержание секретных материалов человеку, не имеющему соответствующего допуска.

Бивак занес кулак. Граф зажмурился и напрягся. Когда ничего не произошло, он открыл глаза. Кулак так и висел, но голова Бивака была повернута в сторону. Сквозь шум в ушах Граф смутно слышал спор, происходящий в коридоре. Дверь распахнулась, вошел офицер СС. На петлице четыре серебряных квадрата – штурмбанфюрер. Бивак и гестаповцы тотчас вытянулись в струнку:

— Хайль Гитлер!

Фон Браун ответил на приветствие.

— Что тут происходит? – Он глянул на экран. – Немедленно выключить!

Бивак поспешно щелкнул тумблером, и экран погас.

— Вы, представьтесь. И назовите имена ваших помощников.

— Профессор фон Браун, если позволите, я объясню ситуацию, – заговорил Бивак. – Доктор Граф арестован за саботаж. В его номере мы обнаружили сто семьдесят катушек с микрофильмами. Я прошу его дать пояснения.

— Просите? О черт! Это называется просить? – Фон Браун извлек из кармана кипенно-белый платок и подал Графу. – С вами все в порядке?

— Надеюсь. – Инженер потрогал нос: распух, кровоточит и болит при касании.

Фон Браун снова обратился к Биваку:

— Как вы смеете так обращаться с одним из моих ближайших помощников? Арест санкционирован группенфюрером Каммлером?

Бивак сник:

— Нет. Я пытался связаться с ним, но он уже выехал в Хеллендорн.

— Значит, не санкционирован! – Фон Браун перевел взгляд на гестаповцев. Он был великолепен в своей властности. – Штурмшарфюрер, сейчас произойдет вот что. – Фон Браун не удостоил эсэсовца даже взглядом. – Вы извлечете этот микрофильм из проектора, не включая экран, если не хотите попасть под следствие, и вернете мне вместе с остальными катушками, которые я отдал на хранение доктору Графу. Он поедет со мной в Пенемюнде, где его можно будет подвергнуть допросу, если вы пожелаете поддержать ваше идиотское обвинение в шпионаже. Это ясно?

— При всем уважении я наделен полномочиями Национал-социалистического руководства верма…

Не слушая его, фон Браун обратился к остальным:

— Это ясно?

Гестаповцы переглянулись и кивнули.

На улице фон Браун передал чемодан своему водителю. Граф присел на гравийной дорожке, чтобы зашнуровать ботинки.

— В машине завяжешь, – сказал фон Браун. – Не будем испытывать удачу.

Граф уселся рядом с ним на заднем сиденье. «Мерседес» выкатил из ворот на дорогу и повернул налево.