Книга Исповедь жертвы, страница 46 – Дебора Массон

Больше всего на свете ему хотелось подняться по лестнице в эту спальню и чтобы она узнала его. Чтобы они лежали рядом и разговаривали, долго смеялись в темноте.

Но он знал, что этому не бывать.

И в глубине души это заставляло его желать чего-то еще. Чтобы кто-нибудь смотрел на него и действительно видел Билла. Ему нужно было больше, чем жизнь, которая в итоге у него сложилась – бок о бок с незнакомым человеком в собственном доме.

Но если он это сделает… Если он ответит на сообщение Нормы… Если ответит положительно… Что тогда?

Потому что в этом случае ему придется спросить себя: кто настоящий незнакомец в их постели – Триш или он?

Норма попросила Билла встретиться с ней на автостоянке в Дати-парке. Не на оживленной и вечно переполненной, что была на Риверсайд-драйв, а на той, что располагалась дальше. Которая поменьше. Потише. Неподалеку от старой железнодорожной ветки Дисайд, за парковым кафе, где, как она обещала, делали фруктовые булочки, за которые можно умереть.

Билл нервничал по поводу встречи в таком публичном месте, но Норма настояла. Так она будет чувствовать себя в безопасности, сказала она. Это немного смягчило ее настойчивость касательно встречи у машин. Она сказала, что, может быть, сначала они могли бы прогуляться по парку.

Билл согласился и попросил ее сообщить подробности о машине – марку, цвет.

Но на ней приехал сюда я. И сейчас я прячусь за ней, ожидая прибытия Билла.

Моя рука сжимает влажную тряпку. Я поднимаю голову над багажником и выглядываю через заднее и лобовое стекла. Быстро пригибаюсь обратно, когда вижу, как Билл запирает дверь своей машины и поворачивается, чтобы отыскать мою. Возможно, он удивляется, почему не видит Норму ни сидящей на водительском сиденье, ни стоящей рядом со своим транспортом.

Я рассчитываю на то, что он подойдет – достаточно близко, чтобы я мог наброситься на него, а он не успеет ни закричать, ни отшатнуться, когда я зажму ему рот рукой.

Бедный, доверчивый Билл. Направляясь ко мне, он даже не осознавал, насколько ему не нужно было беспокоиться о скрытности. О том, что кто-то может увидеть его. Ведь он сам увидит только машину, а потом – вообще ничего, поскольку я запихну его в багажник. И уж точно он никогда не увидит Норму. Не узнает, что ее безопасность никогда и не была под угрозой.

Но вскоре он остро осознает, что не готов умирать ни за какие фруктовые булочки в кафе.

Мои пальцы порхают над клавиатурой и пультом, стремительно выводя на монитор передо мной изображение с камеры, установленной на здании «Примарк», что расположено на Юнион-стрит. Это печально известная локация, где происходит много всего.

Робби вытирает клубничный джем с подбородка.

— Ты, кажется, немного пришел в себя, приятель.

— Ага. Наконец выспался, наверное.

И пока я продолжаю переключать тумблеры, меняя угол и масштаб обзора, мне приходит в голову, что, возможно, именно такое впечатление я и произвожу.

Я смотрю на экран и оказываюсь прямо там. Рядом с одним из моих постоянных объектов наблюдения – Джорджем, стариком со вставной челюстью, которая скорее подошла бы лошади, чем человеку. Он предпочитает торчать в широком дверном проеме магазина одежды, где защищен от ветра и может оставаться сухим. А еще он предпочитает окурки, брошенные на тротуар, поскольку те, кто их курил, обычно слишком заняты, чтобы целиться в пепельницу, установленную поверх урны для мусора возле магазина. Я наблюдаю, как он приседает к земле и поднимает окурок, кончик которого все еще светится оранжевым, так как он чудом избежал лужи и на него еще никто не успел наступить. Редкая находка, о чем свидетельствует широкая ухмылка Джорджа.