Книга Исповедь жертвы, страница 129 – Дебора Массон

— Я помню их.

— А через месяц пришло письмо о вкладе Хоуп. Общая информация, никаких подробностей. Год спустя пришла уже юбилейная открытка, как будто я должен был каким-то образом отпраздновать то, что произошло. То, чему поспособствовала ты.

— Кейси…

— Не надо. Ты спросила, вот я и рассказываю. – Я сжимаю пальцы, заставляя себя продолжать. – Тем не менее я нашел в этом утешение. Даже несмотря на то, что это были лишь телефонные звонки или электронные письма, мне казалось, что я каким-то образом наблюдаю за жизнью Хоуп. Однако мне всегда было интересно… И я…

— Что ты сделал?

— Я сказал, что хочу написать получателям. Всем. Я и вправду сделал это, но то, что я хотел сказать, то, что мне нужно было сказать… В общем, команда прочитала мои письма и удалила всю информацию, по которой меня можно было как-либо идентифицировать. Они сказали мне, что адресаты будут проинформированы о том, что я им написал, и мои письма будут пересланы, чтобы они смогли прочитать их, если захотят. Но никто из них так и не попытался связаться со мной в ответ. – Я отгоняю от себя мысли о словах Билла. – Между нами не завязалось никакой переписки, и я не мог узнать, кто они.

— Так как же тогда?

— На несколько лет я оставил эту мысль. Но потом я увидел тебя. Через камеру видеонаблюдения. И больше игнорировать это я уже не мог. Я поехал на юг, в службу поддержки. Сказал, что хочу поблагодарить сотрудницу их офиса, которая поддерживала со мной связь. Лично.

— И она встретилась с тобой?

— Да. Но я уже знал про нее все. Некоторое время, прежде чем прийти в офис, я наблюдал за ней. Ее сын был тяжело болен, и мальчику требовалась помощь куда быстрее, чем Национальная служба здравоохранения могла ее оказать. Когда я предложил ей денег на то, чтобы помощь стала частной, столько, сколько ей понадобится, и даже больше – даже с учетом того, что она потеряет работу, если это когда-нибудь всплывет, – что ж, в глобальном масштабе это выглядело не такой большой ценой.

— Она дала тебе имена получателей.

— Всех до единого. Их было несложно найти онлайн: в новостных статьях, на «Фейсбуке», да где угодно; все, что требовалось, – это имена. Когда я узнал, что все они в Абердине – один родился здесь, а остальные трое переехали сюда позже, и все по уважительным причинам, – мне показалось это шансом один на миллион. Один на миллион – и это был именно тот знак, который мне и требовался. Подтверждение того, что то, что я собирался сделать, должно было быть сделано.

— Боже, Кейси. А она знает?

— Кто? Женщина из соцслужбы? Думаю, будет справедливо заметить, что она должна была понять, что мне эта информация нужна была не просто так, но зачем именно, я, конечно, не сказал. Если она читает или смотрит новости, если она вообще помнит эти имена – а я думаю, эти имена и то, что она сделала, не дадут ей спать по ночам, – то скоро она точно все узнает.

Ты долго молчишь.

— Я ходила к твоему отцу.

Я резко вскидываю голову. Это еще одна вещь, которой я никак не мог ожидать.

— В тюрьму. После всего, что произошло, после того, как мы больше не были вместе, мне нужно было узнать, была ли я права насчет тебя. Знала ли я тебя вообще когда-нибудь.

Я качаю головой, не желая ничего о нем слышать. Не желая слышать, что он говорил. Для меня мой отец умер в тот же день, что и моя мать. И тут я понимаю, что даже он знал, что ты жива. Более того, он решил защитить тебя. Он не попытался связаться со мной, не попытался сказать мне правду.