Книга Исповедь жертвы, страница 128 – Дебора Массон

— Ты отняла ее у меня.

У тебя перехватывает дыхание.

— Она уже покинула нас, Кейси. Я просто хотела, чтобы она продолжила жить. И я бы знала, что где-то там, в мире, она все еще помогает жить другим.

Я упрямо мотаю головой:

— Нет, ты позволила им разрезать ее на части, как какой-то кусок мяса. Как животное. На запасные детали.

— Кейси, все было совсем не так. Каждый заслуживает второго шанса. Люди, находящиеся в этом подвале, заслуживают второго шанса.

Я смеюсь, и звук этого смеха громко и резко отражается от каменных стен.

— Значит, ты решила, что тоже заслуживаешь его? Шанса жить свободной от меня? Неужели жизнь со мной действительно была так плоха? Неужели я так плох?

Твой голос становится очень тихим.

— А почему ты не пришел за мной? Когда ты увидел меня в тот день на экране? Когда узнал, что я все еще жива?

— Почему? Потому что я хотел узнать, что произошло потом. С Хоуп. Я хотел прийти к тебе со всей этой информацией, со всем этим, – я оглядываю хранилище вокруг себя, – чтобы показать тебе, что ты натворила. Показать, что решение, которое ты приняла в отношении нашей дочери, было неправильным. Совсем неправильным. А потом я забрал бы у тебя все, что осталось. Все. Потому что именно так ты поступила со мной.

Между нами повисает тишина.

Я не отрываясь смотрю в камеру.

— Ты думаешь, что достойна шанса так же, как и они? Шанса, который уже был им предоставлен? Измены, пьянство… А ее сердце… – Я не могу заставить себя произнести это вслух.

Твой голос дрожит.

— Они все еще люди, Кейси. Такие же, как и все. Так же способные совершать ошибки, о которых будут потом сожалеть, так же подверженные порокам, как и любой другой человек. И я знаю, что ты тоже совершал ошибки. Мы оба совершали ужасные ошибки.

Смех, от которого я не могу удержаться, выходит жестоким.

— То есть ты сожалеешь о том, что сделала с нашей дочерью? Что сделала со мной?

В динамике раздается потрескивание, и твой голос становится глуше, когда ты снова заговариваешь.

— Я сожалею каждый божий день.

Я качаю головой:

— Это не ответ на мой вопрос. Как ты могла заставлять меня думать все эти годы, что ты мертва?

Ты всхлипываешь, не торопясь ответить, и молчание затягивается; я сомневаюсь, скажешь ли ты вообще что-нибудь еще, а потом ты наконец делаешь это:

— Я была в ужасе, Кейси. Долгое время. Я и до сих пор испытываю его. Я живу с этим страхом каждый день. Страхом увидеть тебя. Что ты узнаешь, что я жива. Что ты найдешь меня. Что ты можешь сделать мне. И что я снова все потеряю. – Теперь ты плачешь навзрыд. – Но даже в самых страшных своих опасениях я не могла представить себе такого. Ты только что сказал, что действительно собирался прийти за мной. Так что, получается, я была права, что боялась тебя. Ты нездоров, Кейси. Но в этом нет твоей вины. Ты заболел уже очень давно. Задолго до нашей встречи.

Я плачу вместе с тобой, слизывая слезы, стекающие по моему лицу, и чувствую, что тону в них.

— Как ты их отыскал, Кейси? Как это вообще было возможно?

Полагаю, что теперь мне нечего скрывать.

— Через службу поддержки семей доноров. Ты, наверное, даже и не вспомнишь это. Им передали данные Хоуп, наши данные. Я имею в виду, потом. С нами связались только один раз до того, как ты… – Я пытаюсь и не могу заставить себя сказать это вслух. – Через две недели после того, как они получили информацию, они прислали нам золотую булавку в форме сердца и сертификат с благодарностью за пожертвование.