Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 99 – К. Дж. Уиттл

— Так вы с Мэри разводитесь? – спрашивает Вивьен. – Вы с Кристианом могли бы пожениться.

Мелвин вздыхает. Конечно, он видел статьи в газетах, фотографии счастливых однополых пар, да и Кристиан не переставал об этом говорить. Но Мелвин не был готов к бракоразводному процессу, не говоря уже о втором браке. С кем угодно.

— Не буду врать, Вив, я еще об этом не думал, – говорит Мелвин и молится про себя, чтобы его число настало прямо сейчас и не пришлось продолжать этот разговор.

Он заказывает еще два бокала красного вина. Бар – студенческий, напитки не самые лучшие, но Мелвин не привередлив. Это одна из (многих) претензий к нему Кристиана.

Пока Мелвин ждет, когда ему нальют напитки, он снова поражается тому, как всем людям хочется видеть в каждой истории счастливый конец, будто бы затянуть на ней аккуратный бантик. Он с трудом, но представлял свою жизнь почти как сказку с невозможно счастливым концом. Где Мэри подозревала все с первых дней. Да, она расстроена, но спокойно продолжает жить дальше, а Кристиан с Мелвином живут долго и счастливо в их квартире в Брикстоне. Конец. Но фантазия, конечно же, далека от истины. На реальную жизнь не нацепишь глянцевый бантик. Глядя на бледную полоску на пальце, где раньше было обручальное кольцо, Мелвин вспоминает ту ночь, ужасную ночь. Думать об этом сейчас – все равно что прикасаться к свежей ране, настолько свежей, что она все еще ноет и зудит, пока кожа привыкает к швам, скрепляющим ее.

Люди часто говорят, что в самые важные моменты время словно останавливается. Например, когда совершается преступление, когда происходит несчастный случай, когда рождается ребенок. Что ж, в ту ночь время не просто остановилось – оно словно исчезло; они застряли в вакууме, где, кроме них, существовали только их воспоминания. Словно в темном кинотеатре прокручивали отрывки из их жизни, и за пультом сидела именно Мэри. Показывала один «клип», замедляла его, перематывала взад-вперед, выискивая на фоне некие знаки.

— А наша свадьба? Вы с шафером вышли покурить, вас не было больше часа… А эти поездки на Кубок шести наций. С друзьями? Ты всегда возвращался таким виноватым… А когда мы жили в спа-отеле на Крите, ты постоянно болтал с тем парнем у бассейна, как его звали… У вас с ним что-то было?

Мэри бросала в него обвинения, словно отравленные дротики. Сидя за их старым, запятнанным обеденным столом и подперев крошечными локтями лунообразное лицо, она заливалась слезами и даже не пыталась их смахнуть. Она хотела, чтобы Мелвин увидел эти слезы, принял на себя ответственность за них.

— Конечно нет. Я любил тебя! Я все еще люблю тебя. Я был так счастлив стать твоим мужем…

Сколько бы раз он ни повторял, что у него не было других мужчин и других измен, ее гнев и боль только росли.

— Ты остался со мной только из-за рака? – спросила она его около пяти утра, глядя, как свет восходящего солнца пробивается сквозь щель в шторах.

Мелвин встал, подошел к окну, задернул шторы и ничего не сказал.

— Ты собирался рассказать мне все той ночью, да?! – закричала она в такой ярости, что Мелвин был потрясен. – Приготовил лазанью, купил хорошее вино, словно пытался меня задобрить! Я думала, ты заботился обо мне, а ты собирался рассказать о Кристиане, так ведь? Что ж, прости, что мой рак помешал тебе и дальше веселиться!