Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 101 – К. Дж. Уиттл

— Мама, нет! – кричит девушка, а женщина рядом лихорадочно пытается ее утихомирить.

Вивьен отрывается от телефона, оглядывается и встречается взглядом с Мелвином. Там жена и дочь доктора Гордона! Заплаканное лицо матери раскраснелось, голова трясется, руки дрожат.

— Луиза, прошу. Ты не можешь так говорить об отце! – рыдает она тихим, но отчаянным голосом.

— Но это правда! Он был эгоистичным занудой, лицемером, он позорил нас, в конце концов! Теперь его нет – и хорошо, – кипит она.

Гневный голос разносится по бару, и все разговоры затихают – слышно каждое слово.

— Это несправедливо, Луиза! Он был твоим отцом, и он любил тебя. Он просто сбился с пути, к тому же имел проблемы со здоровьем…

— Это он виноват, что я так отношусь к своему телу! Без конца твердил о вреде калорий и целлюлите! А стоило ему съехать, как он вообще слетел с катушек. Будто получил официальное разрешение стать полным идиотом!

— Луиза, я правда думаю, что нам лучше поговорить об этом дома, – слабо бормочет Элизабет.

— Не волнуйся, я все равно уже ухожу, – говорит Луиза.

Она спрыгивает с барного стула и уходит от матери, не оглядываясь. Около десяти человек, собравшихся у бара, смотрят, как Луиза проталкивается сквозь стеклянные двери и идет в том же направлении, куда сбежал Тристан. Стройная фигура Элизабет горбится еще сильнее, ее плечи вздрагивают в такт безмолвным рыданиям.

— О дорогая моя, не берите это в голову. – Мелвин подходит к ней и касается ее худого плеча. – У девочки только что умер отец, и ей больно. Уверен, она одумается!

— Спасибо вам, – шмыгает носом Элизабет, поднимая голову; по щекам бегут черные от туши дорожки слез. – Но нет, я не думаю. Они никогда не ладили. Луиза винит отца в том, что не принимает свое тело. Гордон считал своим священным долгом поучать нас, и дома не всегда была тишь да гладь…

— Да, он был тем еще проповедником, – бормочет Вивьен, и Мелвин бросает на нее хмурый взгляд.

— Но он боролся с собственными демонами! – говорит Элизабет, инстинктивно защищая мужа. – У него было расстройство пищевого поведения, понимаете? Булимия. Именно из-за нее мы расстались. Он отказывался от помощи. Будто бы даже считал, что все в норме.

— Никто не идеален, – мягко говорит Мелвин, заметив три пустых бокала перед этой исхудавшей женщиной.

— Миссис Макмиллан, – окликает уверенный голос, и они видят профессора Гудакра, летящего к ним как на крыльях. – Позвольте мне проводить вас в университетский бар. Перекусим?

Мужчина кивает Мелвину и Вивьен, а затем уводит Элизабет, которая промокает лицо салфеткой и смотрит на профессора так, будто тот только что спас ей жизнь. Возможно, так и есть, размышляет Мелвин, глядя, как они уходят. Идут с идеальной синхронностью, точно в гонке на трех ногах^[13].

— Доктор Гордон страдал булимией? – шепчет Вивьен.

— Помнишь, как он схватился за фуа-гра в «Серендипити»? – спрашивает Мелвин, вспоминая, что доктор не поделился с Джанет своей порцией.

— Ты прав. А заодно это объясняет, как он съел целый пирог за один присест.

Мелвин вздыхает. Ему надоели теории Вивьен, ее настойчивые просьбы и обвинения, ее отчаянное желание узнать правду. Он так устал от всего этого.

— Я, наверное, пойду. И так опаздываю на встречу с Кристианом, – говорит Мелвин, прежде чем допить красное вино, встать и театрально поклониться Вивьен.