Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 76 – К. Дж. Уиттл

— Неплохо, спасибо, профессор, – кивнул Гордон.

Он-то всегда называл других полным титулом, надеясь, что они последуют его примеру. За последние пять лет это ни разу не сработало, но Гордон не собирался сдаваться.

— Просто Лайнус, пожалуйста. Я давно не видел вас в утренних передачах. Вы больше не снимаетесь? – спросил профессор Гудакр.

— О нет. Мне показалось, что я больше пригожусь в другом месте, – ответил Гордон, ошеломленный тем, что его начальник вообще смотрел «Утреннее шоу».

Профессор Гудакр понимающе кивнул, поправил бордовый галстук, затем наклонился через стол и взял газету из рук Гордона. Заметив чернила на большом пальце профессора, Гордон спросил себя, когда тот в последний раз мыл руки.

— Проект «Долголетие»… Вроде бы не ваша обычная область знаний.

— Нет, но я давно размышлял о том, как потребление калорий и физические упражнения могут влиять на продолжительность жизни, – на ходу выдумал Гордон.

Его начальник кивнул:

— О, интересно. Я мог бы вынести эту идею на рассмотрение совета директоров, посмотрим, сможем ли мы выделить вам грант.

— Это было бы… очень кстати, – ответил Гордон.

Наблюдая за тем, как профессор Гудакр покидает кабинет, Гордон заподозрил в нем члена той самой секретной группы. Профессор никогда не поощрял исследования Гордона и вообще не проявлял к ним никакого интереса. А теперь он здесь, предлагает финансирование и поддержку. И если так подумать, бордовый галстук мог быть знаком, разве нет? В студенческие годы галстук означал принадлежность к элитной группе, куда доступ открывался только по личному приглашению и только для самых влиятельных, умных студентов. Несмотря на отличную успеваемость и высоко оцененные исследования, Гордон ни разу не получил приглашения. Профессор Гудакр, тогда еще просто Лайнус, был на несколько лет моложе него – но внезапно он начал носить бордовый галстук. Имелась ли связь между секретной научной группой и группой студенческой? Гордону оставалось лишь дождаться от них явного уведомления. Он был уверен, что ждать осталось недолго.

Хотя его эксперимент до сих пор протекал без осечек, случались и промахи. Гордон винил в этом Элизабет. Каждую неделю она звонила ему с вопросами: как он себя чувствует, над чем работает, когда планирует в следующий раз увидеть Луизу… Гордон стал обнаруживать, что ее бесконечные вопросы сеют хаос в его чистом и спокойном уме. Как только он вешал трубку, то неизбежно начинал сомневаться в своей новой жизни, даже с нежностью вспоминал теплую двуспальную кровать (с уродливым фиолетовым покрывалом) в их спальне в Уондсворте. Иногда единственное, что помогает стереть из памяти прошлое, – это заказ отвратительной еды навынос в круглосуточной бургерной напротив; или большого фруктового пирога в пекарне, в зависимости от того, сладкого ему хотелось или соленого. Он вставал перед белой кухонной столешницей, упирался ногами в пол и сосредотачивался на том, чтобы съесть все блюдо до крошки. Затем позволял себе десять минут полежать на диване, поглаживая раздувшийся живот и представляя, как блюдо медленно проходит через пищеварительную систему. Затем Гордон шел в туалет, доставал из-под раковины зубную щетку и очищал свое тело от мерзкой грязи. Чувство вины, которое он всегда испытывал сразу после этого, очень мимолетно. Вслед за ним приходит чувство обновления, спокойствия, готовности день за днем продолжать эксперимент.