Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 69 – К. Дж. Уиттл

Внезапно по пабу разносится громкий смех, и все оглядываются на Билла у барной стойки.

— Кажется, это муж Джанет, – сообщает Вивьен. – Не сказать, чтобы он был убит горем.

Наблюдая за ним, Тристан думает: а вот догадывался ли Билл о том, как его жена вела себя с другими мужчинами? Возможно, он был даже не против. Может, у них была какая-то взаимная договоренность. Порой в чужих отношениях трудно разобраться.

Тристан о своих-то отношениях знает лишь то, что Элли – его главная любовь. Чем больше времени проходит после их расставания, тем яснее для него этот факт. Им суждено быть вместе. Но они не вместе – отчасти из-за его собственного поведения, но еще из-за ее мстительных друзей, которые, он уверен, подтолкнули ее к разрыву. Он берет ярко-голубой коктейль и делает глоток. Фу! Сладко, приторно, сахар скрипит на зубах. Тристан отталкивает коктейль и снова тянется к «Гиннессу», думая о неотразимой улыбке Элли с щербатыми зубами и ее буйных кудрях. Но вдруг образ сменяется другим: волосы, собранные в жесткий пучок, широкие брюки и мешковатая рубашка, скрывающие пышные формы. И еще хмурый взгляд.

После похорон Мэттью Тристана мучили сны об Элли, одетой в черное на его похоронах. Так же, как и сны о нем самом, стоящим, как и Мэттью, на вершине той офисной башни, с развевающимися на ветру волосами. С рассветом он не мог больше спать ни секунды, поэтому вставал с постели и без конца проверял соцсети Элли; либо надевал пальто и бродил по улицам Лондона. И вот однажды ночью он наконец увидел… то самое. На странице Элли в «Фейсбуке», где раньше было написано «Без пары», ее статус изменился на «В отношениях». Хоть он и понимал, что так будет, его охватила ярость, и он с ревом метался в темноте по своей маленькой квартире.

Три дня спустя Тристан стоял, прислонившись к автобусной остановке, на тихой улице в Бермондси, натянув кепку на глаза и пряча лицо за газетой «Метро». Автобус притормозил. Тристан махнул ему, давая знак проехать.

— Ради бога, Дейл, шевелись! – знакомый голос, но звучал резче, чем раньше.

Хотя глаза сосредоточенно уставились в газету, все остальные органы чувств Тристана были устремлены на соседний дом.

— Орешь, как торговка рыбой! – рявкнул мужской голос, а затем кто-то с силой захлопнул входную дверь.

— Мы опоздаем на встречу. После мне нужно на работу, и сегодня еще родительский вечер, – ответила Элли, на этот раз мягче и тише – от усталости.

— Знаешь, не только у тебя много работы, – сказал мужчина по имени Дейл.

Внезапно они появились в конце подъездной дорожки, быстро направляясь к автобусной остановке. Тристан склонил голову за газетой и затаил дыхание. Он бросил быстрый взгляд на Дейла, на его коренастую фигуру и уверенную походку, – тот не оглядывался, зная, что Элли идет вслед за ним.

— Но у меня еще и лишний вес, – услышал он вздох Элли, быстро выглянул из-за газеты и увидел, как ее рука лежит на слегка округлившемся животе.

— Ну так ты ведь этого хотела! – рявкнул Дейл, не останавливаясь и даже не замедляя шага.

Тристан, наверное, вздохнул достаточно громко, чтобы они услышали, но препирающаяся пара продолжила свой неровный марш.

Встречаясь с Тристаном, Элли всегда подчеркивала, что мечтает о детях. Всякий раз, когда она заводила этот разговор, Тристан менял тему; он едва мог прокормить самого себя, не говоря уже о капризном ребенке. Теперь он качал головой, думая о том, каким пренебрежительным был, каким незрелым. Было видно, что Элли, похоже, не так уж радовалась предстоящему материнству, как он думал. Она выглядела совершенно несчастной, и ее парень – тоже. Но они зачали, и этого уже не исправить. Их на всю жизнь соединила связь гораздо более крепкая, чем любой брачный обет. Тристан хотел сам убедиться, действительно ли Элли забыла о нем и двигалась дальше, действительно ли он упустил свой шанс. То, что он увидел, подтвердило: все кончено. Весь путь домой он проделал в ярости и сожалении. На оживленной дороге всего в миле от своей квартиры он с размаху пнул боковое зеркало чудовищно большого «лендровера», и оно разлетелось на куски. Ему стало легче. Он ударил еще, затем еще. К тому времени, как он добрался домой, нога его болела, а лицо оказалось расцарапано отскочившими осколками зеркала. И все же он испытал чудесное чувство освобождения. Но на следующее утро, едва проснувшись, Тристан был снова полон жгучей ярости. Следующие несколько дней он провел в своей квартире; но Вивьен вырвала его из спячки, втянула в разговор.