Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 112 – К. Дж. Уиттл

Тристан внимательно смотрит на нее, впитывая каждое слово.

— У меня не было рецидивов много лет. Но они начались снова – через две недели после «Серендипити», и дальше они происходили перед каждой смертью.

— Это, должно быть, совпадение, – собираясь с мыслями, произносит Тристан. – Просто реакция на стресс.

— Я тоже так думала, но потом поговорила с Мэри в больнице. Она спросила про мое число, и я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой. Это заставило меня задуматься, что я вполне могу быть подозреваемой. Я обожаю криминальные романы и детективные сериалы, могла почерпнуть из них идеи. И Джанет, и Мелвин заметили, что я единственная, кто не знает свое число. И эти провалы в памяти! Кто знает, что я делала в эти часы! У меня был провал незадолго до Мелвина, и я нашла чек из бара неподалеку от того места, где он был той ночью… – рыдает она. – В другой раз, когда я пришла в себя, моя рука была сильно поранена. Если я могу пораниться сама и не помнить об этом, значит я и других ранить могу.

— Вивьен, в этом просто нет смысла, – мягко говорит Тристан. – Возьмем, к примеру, Мелвина: ты не могла где-то раздобыть сомнительную таблетку, а потом каким-то образом уговорить его принять ее за пару часов фуги.

Вивьен делает глубокий вдох и выдох:

— Полагаю, ты прав… А в случае с Гордоном мне пришлось бы испечь пирог с кунжутом и подкинуть его ему, не будучи замеченной.

Тристан кивает и передает ей салфетку:

— Кроме того, ты не способна на убийство. Тебе просто не хватило бы духу.

— Ты так думаешь? – Наконец она поднимает на него взгляд.

— Я так думаю.

Вивьен делает еще один большой глоток вина. Тристан замечает, что рука ее все еще дрожит, но, кажется, она немного успокоилась.

— Меня беспокоит еще одно, – говорит Вивьен.

— Что именно?

— Я изучила приглашения на званый ужин. Оказывается, их напечатали в типографии рядом с моей старой редакцией, – сообщает она.

— Так…

— Я довольно часто ходила туда с заказами для журнала. Там меня хорошо знают. Я не была там много лет, но они сразу вспомнили мое лицо, когда я зашла к ним на днях… – объясняет она, снова начиная паниковать.

— Это ничего не значит. Это же центр Лондона! В эту типографию полгорода ходит.

— Ты прав, Тристан, – бормочет Вивьен и допивает бокал. – Извини, что я так расстраиваюсь – особенно в твой день рождения.

— Признаться, я надеялся обойтись без празднования в этот день.

Вивьен достает из сумки салфетку, громко в нее сморкается, а затем снова опускает руку в сумку и достает черный подарочный пакетик.

— С сорокалетием. – Она кладет пакетик на стол между ними.

— Не стоило… – Тристан краснеет.

Родители уже много лет не покупали ему подарки, вместо этого просто отправляя сертификаты по электронной почте, чтобы он мог выбрать то, что хочет. Тристан даже забыл, что у других людей, вообще-то, принято дарить реальные подарки в красивой упаковке.

В пакетике оказывается коричневый кожаный футляр с потертыми уголками. А в футляре – часы с перламутровым циферблатом и двумя тонкими золотыми стрелками, показывающими десять минут девятого.

— О… – бормочет он.

— Это часы моего отца, – тихо говорит Вивьен, глядя на руки Тристана. – Я заметила, ты все носишь эти старые пластиковые, поэтому решила, что они тебе понравятся.