Книга Повелитель гоблинов. Том 8, страница 110 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

К полудню над цитаделью трепался серебряный дракон на зелёном поле, а самого вождя выволокли за порог под ноги его собственным голодным подданным. Его судьба меня мало волновала, и с ним быстро и показательно разобрались озлобленные жители.

Дальше я велел распахнуть кладовые цитадели настежь и раздать всё до последней крохи тем, кто умирал на улицах. И пока они из последних сил и при поддержке моих бойцов молотили зерно и превращали в муку, а затем пекли хлебные лепёшки, я дал команду отсыпать из обозов часть наших припасов. Ровно столько, чтобы посёлок продержался, пока земля не оживёт и река не отойдёт от отравы. Когда первые миски с похлёбкой пошли по рукам, я спустился к толпе и выдал небольшую речь:

— Тиран, что морил вас голодом, мёртв! Запасы, которые он прятал за стеной, теперь ваши! Скоро солнце прогреет землю, река очистится, и вы снова станете ловить рыбу и пахать поле. А пока, дабы подобной трагедии не повторилось, эти земли берёт под защиту Матрассийская империя. Выберите себе старосту, держитесь вместе и ждите гостей из столицы. Они придут не с мечом, а с зерном и порядком. Мы не бросаем своих.

Что после этого началось, описать трудно… Полумёртвые ещё час назад существа рыдали, тянули руки к небесам в молитвенном жесте, падали на колени прямо в грязь. Освобождённые из-под замка невольники цеплялись за моих бойцов и не верили, что всё кончилось.

Мы убили их мучителей, пообещали нормальное, сытое будущее, в миски положили еды — для них это было сродни чуду, спустившемуся с небес на крыльях дракона. Уверен, из них выйдут верные подданные.

— Шрам, нет смысла оставаться надолго в поселении. Используй лодки, строй плоты, грузи легион и переправляйся на тот берег. Твоя задача не изменилась: ты должен идти дальше на запад, вдоль кромки моря, до самой пустыни. Потом на север, если будут трудности у Спартака. Поможешь ему. Если нет, он пойдёт на север сам, а ты подчинишь остальной запад.

Невозмутимый хобгоблин снова прижал кулак к груди и пошёл отдавать команды. А я взлетел и направил Луну на северо-запад, к долине большой реки, зажатой пустынями с двух сторон.

В тот день я узнал новую грань голода и выяснил, на что тот способен толкнуть живых существ. Резня и каннибализм Нового Нила показали, что на Широкой просто была детская возня в песочнице.

Они пролили много крови задолго до нас. А когда вернулось солнце и пришли мы наводить порядок, крови пришлось пролить не меньше. Примерно из тридцати тысяч душ, живших в городах по берегам долины, нас встретили в лучшем случае двадцать.

Когда мы закончили работу под моим личным надзором, воды реки отдавали красным, а в живых осталось не больше девяти-десяти тысяч. Голод и отчаяние толкают любого на страшные вещи. Но каннибализм мы прощать не стали. Этим выродкам дали честный выбор. Сдохнуть на месте или уйти в пустыню и больше не показываться.

Большинство взяло оружие и решило, что слова пришлого императора — пустой звук. Мы доказали обратное. А мирные жители осаждённых городов, те, кого мы успели спасти, кто бежал из своих домов и своими глазами видел весь этот ужас, с превеликой радостью указали нам на уродов, перешедших на каннибализм. И пусть они даже не были одного вида, для меня это значения не имело.