Книга Статус: Всё ещё клинок системы, страница 120 – Андрей Мельник

Здоровяк уставился в пространство, вызывая интерфейс, ткнул пальцем в невидимое окно и нахмурился. Ткнул сильнее, с чувством, потом замолотил по воздуху обеими руками, и с каждым тычком плечи его опускались всё ниже.

— Не выходит… Почему не выходит⁈

— Мы взяли системный контракт, когда вошли в эти Врата, — качнула Хайя головой. — Теперь отсюда не выбраться, если только у тебя нет ключа от тайного выхода. Я согласна с князем: отпускаем Лею и берём в руки кирку, копаем дальше. На гробе должны быть письмена и подсказки. Система суровая, но не жестокая. Какой ей смысл убивать нас?

— Семь смертных в обмен на воскрешение бессмертной? — Дестро поскрёб обледеневшую бороду. — Очень даже есть смысл…

— Умеешь ты поддержать, борода глупая, — буркнула орчиха.

Лея за весь разговор не проронила ни слова. Она просто подняла с пола кирку и зашагала к нетронутому участку породы, желая выбить из горы её секреты. И в этом вся моя сестра: пока остальные спорят о смысле жизни, она идёт и делает. Я догнал её в два шага и опустил руку на плечо.

А потом отправил в неё Эфир.

Все капли, что удалось скопить, весь свой запас я собирался передать ей. Я выжму себя досуха, но сделаю сестру настолько сильной, что она сама сравнится с полубогами. Любой Князь Демонов или его генералы, что сунутся на Землю, сдохнут от её ярости. И прочих тварей это касается в той же мере.

Если кому-то из нас не суждено покинуть это место, то пусть хотя бы она унесёт с собой воспоминания о том, как мы все вместе боролись до самого конца. Против антимагов я ещё не дрался, так что не знаю, какой будет финал у этой истории, но у Земли всё равно будет своя Ковалёва, что станет защитницей простых людей.

Лея дёрнулась и застыла, не в силах пошевелиться. Поток вливался в неё ровной рекой, перестраивая всё, до чего дотягивался. В свете Эфира и отражении металла я уловил движение: Тикс беззвучно вытянул кинжалы и смотрел мне в спину, прикидывая, куда их лучше всадить. Авулус шагнул ему наперерез и медленно качнул головой. Тикс оскалился, зло фыркнул, но клинки убрал, и по его лицу читалось всё, что он думает о великодушии командира.

В какой-то момент сестра обмякла, потеряв сознание, и я подхватил её, ослабив поток, но не прервав передачу. Капли продолжали течь, и её кожа налилась зеленоватым свечением, под которым плоть медленно переплавлялась в нечто более совершенное.

Однажды я сам прошёл через такую переплавку и прекрасно помню, чего она стоит. Через «Куда указывает клинок» я наблюдал, как ползут вверх её показатели, как Тело и Дух пробивают планку за планкой, и вливал Эфир.

Так прошло полчаса. Внутри меня не осталось ни капли Эфира. Я уложил сестру на расстеленный плащ, отошёл к Авулусу, принял у него початую бутылку и приложился к ней. Вино оказалось кислым и в то же время невероятно прекрасным.

Лея очнулась, когда мы уже почти приговорили бутыль. Она рывком села и нашла меня взглядом. Я как раз сидел рядом с её командиром и молча хлебал вино, старательно изображая полное безразличие к той ситуации, в которой мы все здесь оказались.

— Как самочувствие? — отставил я бутылку, и она кивнула, тихо сказала: «Нормально». — Пойдём, прогуляемся. Тебе сейчас полезен свежий воздух. Очень, очень свежий.

Мы выбрались наружу и встали вдвоём посреди метели. Ветер выл и швырял снег горстями, белая мгла съедала мир в десяти шагах, но холод над нами больше не имел власти. Лея вытянула ладонь, поймала горсть снежинок и вскинула брови, наблюдая, как они тают на голой коже.