Книга Через пламя и ночь, страница 162 – Анастасия Андрианова

— А как же про то, что чародей не может оказаться под болотами? – Мавна с надеждой подняла лицо, уцепившись за эту возможность. – Он же чародей. У него не получится, несмотря на укус. Да? Скажи, что не получится. Пожалуйста.

Царжа с тихим вздохом продолжала перебирать её пряди, заботливо и ласково, как могла бы перебирать мать.

— Он не просто чародей. Он наш по крови. Райхи. Пусть не будивший свою кровную силу, но всё равно. Такой же, по сути, какими при жизни были болотные сущности. Да, теперешние нежаки всё равно кидаются на простых райхи, не колдунов, потому что не чуют в них знакомого колдовства. Смородник огненный чародей, но с кровью райхи. С приглашением под болота в виде укуса. Мы с тобой не можем заглянуть ему в голову и понять, что он решит. Но он мог бы туда попасть. А что будет с ним и его силой дальше – одним Покровителям известно.

Мавна захлёбывалась слезами. Если Покровителям известно, то она сегодня же пойдёт в церковь и зажжёт столько свечей, на сколько хватит денег. Пусть помогут ему. Пусть пошлют разума. И вернут его ей. Да пусть даже не ей – просто помогут ему вернуться живым. Как помогут и Илару, и Варде, и всем другим, кто не по своей воле оказался втянут во всё это.

* * *

Упыри лезли по городским стенам снова и снова. Луки уже мало спасали – нежаки прыгали прямо на дозорных, метя в лица и шеи. Парень рядом с Иларом закричал, брызнула кровь. Илар рубанул по упырю топором, развернулся и ударил ещё одного. Он уже не пытался поджечь оружие искрой, полагался только на свою силу и скорость. Удар, второй, ещё – в воздух взлетали струи вонючей чёрной крови, которая обжигала простых дозорных, тех, что без искры. Крики, вопли, скрежещущий визг, резкие запахи крови, болотной жижи и дыма – всё вокруг превратилось в страшный котёл, в котором плавились люди, упыри, кровь, оружие, смрад…

Вооружившись мечами, палашами и топорами, дозорные бились за себя и за других, сбрасывали упырей вниз, рассекали им шеи, разрубали рёбра и позвонки. Дощатый настил и стены башен уже не были светло-древесными, их густо покрывала липкая чёрная кровь – нежицкая, и человеческая, красная. Убитые дозорные лежали тут же, и уже с трудом удавалось передвигаться, не наступая на раскинутые в стороны руки и ноги.

Развернувшись всем телом, Илар разрубил ещё одного нежака – удар получился таким сильным, что чудовище развалилось почти пополам, заливая всё густым илом. На помост выпали два сморщенных комка-сердца.

Дым от горящих внизу костров резал лёгкие, дышать становилось всё тяжелее. Откинув ещё нескольких нежаков, Илар перегнулся через заграждение, жадно хватая ртом воздух. В голове и в груди стучало, пот катился со лба и шеи, все мышцы болели, по плечу текла кровь.

В голове поплыл красный туман. Илар вцепился в ограждение, чувствуя, что вот-вот упадёт со стены. За его спиной кипела битва, но самого его упыри не трогали – уголёк за пазухой уберегал. Илар подумал: будь у каждого из дозорных по такому угольку, лезли бы упыри на стену? Или остались бы кружить у ворот? Всё-таки в обличье чудовищ у них вовсе не человеческое сознание, наверное, угольки бы спасли… Но, как говорил Рдан, никто не принял бы помощь от райхи. Да и где набрать столько угольков?

Внизу что-то сильно грохотало, будто в стену ударяли чем-то тяжёлым. Илар не сразу понял, откуда идёт звук – вокруг раздавались крики, команды, вой и гул, сливаясь в один бесконечный монотонный шум. Повернув голову в сторону ворот, Илар обомлел, не веря своим глазам.