Книга Через пламя и ночь, страница 146 – Анастасия Андрианова

Тяжёлое предчувствие холодным илом осело в животе. Мавна смотрела то на Илара, то на Купаву, подмечая, какие странные у них лица и как они изменились: Илар будто стал старше, отрастил короткую щетину на щеках, а всегда румяная Купава побледнела и осунулась.

— Говори… – пробормотала Мавна бесцветно.

Илар присел перед ней, чтобы их глаза оказались почти на одном уровне. Несколько мгновений вглядывался в её лицо своими серыми глазами. Наверняка тоже подмечал какие-то перемены, но сама Мавна не могла понять, изменилось ли в ней что-то – наверняка взгляд стал потухшим и уставшим, с щёк сошла последняя полнота, зато веснушки проявились ярче на бледной коже. Ну что ж, трудно быть красавицей, когда каждый день только и делаешь, что переживаешь. Не беда.

— Мавна… Сестрёнка. – Илар погладил её по щеке, поправил сползающий на плечи платок. Тронул её волосы и пропустил между пальцами, грустно улыбнувшись. Но его улыбка тут же погасла, сменившись сочувствующим выражением. – Мавна. Мамы больше нет.

— Что… – Губы перестали слушаться. В глазах потемнело, и, если бы Илар не держал её за руки, она бы села прямо в дорожную пыль.

— Не из-за твоего ухода, нет. Она не мучилась. Всё произошло спокойно. Во сне.

Мавна застыла, даже моргать не смела, а улица позади Илара кружилась и темнела, словно подхваченная вихрем. Илар прижал Мавну к себе, обхватил обеими руками так, что не пошевелиться, и прислонился губами к её макушке.

Наверное, по лицу снова текли слёзы, но она ничего не чувствовала. Только росла и захлёстывала дрожью пустота внутри груди – бескрайняя, ледяная, как болотная топь. Будто бы эта весть стала последним камешком, который перевесил, прорвал нервно натянутое полотно и потянул всё за собой.

Она не помнила, как очутилась в помещении. Казалось, будто моргнула – и картинка сменилась. Заторможенно оглядевшись, Мавна узнала обстановку кабака: полумрак, столы со стульями, длинная скамья и стойка Гожо.

— Как ты? Ты нас будто не слышишь.

Мавна поняла, что Купава держит её за руки и озабоченно заглядывает в глаза. Илара за столом не было, и Мавна дёрнулась: первым порывом было побежать на поиски, но Купава её успокоила.

— Он пошёл за чаем. Ты совсем не говорила и будто бы ничего не видела. Мы так испугались.

Пересев на соседний стул, Купава обняла её за плечи и прижалась щекой к щеке. Волосы щекотнули губы и нос. От прикосновений Купавы к Мавне постепенно возвращались ощущения. Она чувствовала её тепло и нежный запах, чувствовала жёсткий стул и поверхность стола, и дыхание Купавы – тоже.

Но сильнее всего чувствовала дыру в груди и жжение в глазах.

— Дорогая моя, – вздохнула Купава. – Как я боялась дня, когда придётся тебе это сказать. Но как мечтала снова тебя увидеть. Знала бы ты, как я соскучилась, милая.

Мавна вяло кивнула. В других обстоятельствах она непременно сказала бы Купаве, что скучала ещё сильнее, как тосковала по их постоянным милым прикосновениям и объятиям, по болтовне и сплетням, по ощущению, что можно просто сидеть рядом молча – и всё равно становиться только ближе.

— Я тоже, – всхлипнула она. – Я тоже безумно скучала.

Они переплели руки, прижались боками – словно стали одним целым, и, слушая, как бьётся сердце Купавы, Мавна понемногу успокаивалась.