Книга Через пламя и ночь, страница 128 – Анастасия Андрианова

Она кивнула, поджав губы. Только сейчас он заметил, какая Купава уставшая и бледная – она никогда не жаловалась вслух и не говорила, как боится или переживает, но теперь он ясно увидел: ни один день после того, как они покинули дом, не прошёл для неё спокойно. Илар поцеловал её в лоб, прижал к себе – на минуту, не дольше, схватил из чародейских запасов короткий меч и выбежал обратно, под дым, вопли, пламя и смрад.

Если он ещё способен убивать упырей, то он будет делать это – до тех пор, пока все эти твари не сдохнут, – ради покоя его жены, ради пропавшей сестры и памяти погибшего брата.

Вокруг шатра чародеи замкнули кольцо, запалив огни на оружии. Упыри с воплями носились по лагерю – когда одних поражало пламя, сквозь бреши в кострах прорывались другие. Чародеи заметно выдыхались, и костры у многих уже не получались высокими и жаркими. Илар зарычал и направил все усилия, чтобы разбередить искру, но не полыхнуть без цели, а разжечь клинок. Чародеи складывали пальцы в щепоть и трогали сперва лоб, потом грудь, а затем – оружие. Илар попробовал так же – в первый раз просто метнулась красная молния и погасла, ударив в землю. Вокруг него всё визжало, кричало, взрывалось и падало, упыри набрасывались на чародеев, метясь в шеи и лица, чародеи рубили палашами, метали живое пламя и горящие ножи со стрелами.

Со второй попытки ему удалось зажечь меч – лезвие полыхнуло белым, осветив землю вокруг, а потом загорелось ровным красным светом.

Рядом с Иларом закричал и упал чародей: когтистая лапа упыря схватила его за щиколотку, высунувшись прямо из-под земли. Илар рубанул по лапе, и кисть с когтями покатилась, чернея и сморщиваясь на глазах.

На Илара тоже набросились, сбили с ног. Он упал, ударившись спиной, и махнул мечом по плечу упыря. Нежак завизжал, Илар перекатился под ним и вспорол ему брюхо. На руки брызнула чёрная жижа – не будь у Илара разбуженной искры, кожа покрылась бы болезненными волдырями.

Боярышник бился сразу с целой стаей, окружившей его, и неплохо справлялся: пламя взвивалось, кружило вихрем, и упыри с воплями сгорали в нём. Илар поднялся, ударил мечом бежавшего навстречу упыря, затем – ещё одного и ещё…

Он махал, рубил, сёк, падал, перекатывался по земле, вскакивал на ноги, чтобы снова биться. В ушах всё сливалось в единый монотонный шум: рокот пламени, треск искр, звук раздираемой плоти и ломающихся костей, крики чародеев, вопли упырей, предсмертные хрипы и тех и других. От дыма щипало в глазах и в носу, огонь вспыхивал повсюду, мельтешили тела – и непонятно было, в какой стороне лес, в какой – городская стена и где защитные костры вокруг стоянки, а где полыхает от того, что искра ударила в землю.

Кровь неслась по венам, стучала в висках, в груди клокотало, и с рук Илара нет-нет да срывались непрошеные всполохи. Он боялся, что попадёт в чародеев – не знал, какой вред способен причинить им этот огонь, и не собирался проверять. Зато меч пылал ровно и яростно, и упыри от его ударов съёживались чёрными комьями, едва успев взвизгнуть и обдать лезвие своей кровью.

Те чародеи, которые днём ускакали охотиться, так и не вернулись. Илар понимал: упырей больше в сотни раз, и двум отрядам тяжело им противостоять. От зажжённых стрел костры теперь пылали и вокруг стоянки, на полях и болотах, ещё немного – и дойдёт до городской стены. Дым всё гуще затягивал Озёрские предместья, всё краснее и ярче светилось вокруг, и дышать становилось труднее и труднее.