Книга Через пламя и ночь, страница 126 – Анастасия Андрианова

— Тогда я останусь одна, – шепнула она бессильно. – Сначала потеряла Варде, а теперь и тебя.

— Не одна. – Смородник нащупал её руки и сжал в своих. Мавна вздрогнула: так неожиданно это было. – Ражд и Лируш пока остаются в слободе. Ты всегда можешь обратиться к ним, если вам с Раско что-то понадобится. Ты вернула своего брата, как и хотела. Завершила то, ради чего вышла из дома. Теперь и я должен завершить начатое. Я не могу отсиживаться в тепле, пока там, – он кивнул в сторону окна, – пока там упыри рвут людей, а чародеи раздувают костры. Я должен им помочь. Моя искра выросла сильной и может принести пользу. Должна принести пользу. Я не смогу сам простить себя, если останусь сейчас.

Мавна шмыгнула носом. В глазах начинало щипать.

— А если тебя убьют? Свои же. Этот проклятый Боярышник. Что тогда будет со мной?

Смородник подался чуть вперёд, протянул руку к волосам Мавны, но так и не решился дотронуться. Разглядывал её лицо, и Мавна смущённо опустила глаза. Нашёл на что смотреть, она ведь совсем некрасивая сейчас, с красными глазами и опухшим носом.

— Тогда я умру, попытавшись завершить своё дело. Это лучше, чем не пытаться вовсе.

От его упрямства под рёбрами тянуло и сжималось. Она совсем никак не сможет убедить его остаться – бесполезно говорить. Сейчас он соберёт остатки вещей, и они с Раско останутся одни. Увидятся ли когда-нибудь ещё? Мавна снова взглянула Смороднику в глаза – печальные, но горящие неистовой решимостью.

Вдруг ей подумалось: а есть ли что-то, кроме слов?..

Высвободив свои руки из горячих пальцев Смородника, она медленно обхватила его лицо ладонями и чуть подождала – не отстранится? Не стал. Провела пальцами по брови с белым пятном. С нежностью заметила: надо же, пара ресниц на этой стороне тоже были белыми, а она раньше и не видела. Опустила руку на скулу, очертила линию нижней челюсти. Смородник прерывисто выдохнул.

— Мавна…

Платок Мавны соскользнул, но она не стала хвататься и поправлять. Сидела на кровати как есть: в тонком нижнем платье, босая, с распущенными волнистыми волосами, и надеялась, что Раско не проснётся. Сердце отсчитывало глухие удары, и кровь приливала к щекам.

— Смородник, – позвала она тихо. Хотела произнести его настоящее, не чародейское имя, но не стала: вроде бы ему это не нравилось. Что ж, пускай остаётся это – любое, какое он сам захочет.

Одну ладонь она оставила у него на лице, а второй скользнула ниже – по шее, мельком проведя по часто бьющейся жилке и дальше, к выступающим ключицам. Здесь уже начинались росчерки шрамов, убегающих под рубаху. Мавне хотелось огладить каждый из них, увидеть все – чтобы он перестал прятаться и стыдливо одеваться при её появлении. Хотелось лучше рассмотреть изувеченную упыриными когтями спину и донести: если тебя не принимали чародеи, то приму я – уже принимаю…

Мавна подалась вперёд и прижалась губами к губам Смородника. Сначала думала, что он оттолкнёт её и тотчас вскочит на ноги, но он замер – всего на миг.

А потом её словно снесло огненным вихрем. Смородник запустил руки в её волосы и поцеловал: жарко, настойчиво, с такой силой и жадностью, что Мавне резко перестало хватать воздуха. Он опрокинул её на кровать, навалившись всем телом – тяжёлым, твёрдым, горячим. Мавна обхватила его за плечи, прижимаясь крепче, и целовала так, как могла и чувствовала: с нежностью и мольбой, вкладывая в каждое движение столько тепла, сколько могла отдать.