Книга Сквозь топь и туман, страница 66 – Анастасия Андрианова

Смородник засучил рукава – только сейчас Мавна заметила, что на правом предплечье у него темнел какой-то узор. Поднёс руки к лицу – Мавне показалось, что даже поцеловал подушечки пальцев – потом сложил ладони так, будто боялся что-то расплескать. Крадучись шагнул в сторону, туда, куда почти не доставал свет костра. Встряхнул пальцами, словно сбрасывал брызги, потом снова и снова, и среди мха загорелись алые огоньки: не то крупные искры, не то звёзды. Мавна наблюдала за ним, приоткрыв рот.

Закончив, Смородник снова прислонил ладони к лицу и вернулся на своё место. Посмотрел на Мавну исподлобья.

— И ты не сбежишь, и друзья твои к нам не заявятся.

Мавну утешило только второе.

Смородник снова сходил к ручью, вымыл руки («Когда успел испачкать?» – подумала Мавна), достал из своих вещей деревянную миску и налил себе похлёбки. Принялся пить прямо через край, без ложки. Сильнее запахло едой, и Мавна отвернулась, чтобы не смотреть глазами, полными зависти. Булочка – это, конечно, хорошо, но от горячего она бы не отказалась. И пусть, что там накрошено непонятное сухое нечто.

— Ратная Матушка разберётся, что ты такое, – задумчиво протянул Смородник. – Но у тебя есть хлеб. Предлагаю обменяться. Я тебе похлёбку, ты мне хлеба. Идёт?

Мавна недоверчиво обернулась и убрала пряди, упавшие на лицо. Смородник второй раз наполнил свою миску и протянул ей. Мавна замешкалась. Сделка с чародеем – притом что он считает её нежичкой, – чем это может обернуться? Пусть и предмет сделки пустяковый, всего-то кусок хлеба в обмен на жидкое варево, но всё равно по спине пробежали мурашки.

— Ты меня не отравишь? – спросила Мавна и тут же прикусила язык. Ну кто же в этом признается?

Смородник молча глотнул из миски, не моргнув. На его резком худом лице горели алые блики, и белое вкрапление в глазу выглядело особенно зловеще, как яркая звезда в ночном небе. Утёр рот и поставил миску на мох.

Мавна потянулась за мешком. Достала каравай, отломила приличный кусок и тоже положила на мох рядом с миской. Смородник хмыкнул.

— Ты не очень щедрая.

Мавна дёрнула плечом:

— Хлеба не много. Всё на тебя, что ли, тратить?

Она осторожно взяла горячую миску ладонями и шмыгнула к своему месту, стараясь не пролить ни капли. Уселась и глотнула, едва не обжёгшись. С первого глотка даже не успела понять вкус и тут же снова приникла к краешку миски. На удивление варево оказалось недурным. Мясо и овощи напитались влагой, разварились, и если бы Мавна не знала, никогда бы не подумала, что готовили из высушенного до хруста. Но и Смородника можно было теперь понять: с таким супом хорошо бы куснуть хлеба. Мавна тоже потянулась отломить горбушку от каравая.

Ночь обещала быть неспокойной. После еды Мавна наспех умылась в ручье и легла на мох, подтянув колени к груди. По спине бродили мурашки, и расслабиться никак не получалось, да она и не старалась. Знала ведь, что ни о каком покое нельзя и мечтать, когда ночуешь под открытым небом.

Поэтому, когда раздался первый вой, она всего лишь вздохнула. Ночь показалась бы ей странной без этих звуков, и всё равно, что рядом оказался чародей.

Костёр всё горел, а вокруг всё так же мигали алые искры, запутавшись в траве и во мху. Мавна глянула на них из-под опущенных ресниц, и они показались ей глазами диковинных хищных зверей. Была бы она помладше, придумала бы, как эти звери будут оберегать её сон от упырей. Но нет, никакой зверь, конечно, тут не поможет.