Книга Сквозь топь и туман, страница 67 – Анастасия Андрианова

Украдкой взглянув на Смородника и убедившись, что он ничуть не взволнован, а продолжает сидеть у костра, Мавна снова закрыла глаза. Выть будут всю ночь. Но если она не поспит, то завтра промучается целый день. Да и устала настолько, что каждая косточка ныла от тянущей боли.

Под закрытыми веками тоже вспыхивали искры и пылали огни – наверное, слишком долго глазела на костёр. Мавна поёрзала, пытаясь устроиться так, чтобы ничего не болело, но не получалось. В спину дул прохладный ночной ветер, но отвернуться от костра она не могла. Вернее, не хотела – Смороднику она вовсе не доверяла.

Заверещали совсем близко. Визг поднялся до отвратительного тонкого скрежета, потом, будто захлебнувшись, перешёл в хрипящий крик. Мавна вжалась в мох, жалея, что даже это не сделает её невидимой. Открывать глаза было страшно, сердце билось тяжёлыми глухими ударами.

Зашуршали чьи-то шаги. Хрустнула ветка. Прямо за ней, со стороны головы. Снова вой – подальше и с другой стороны. Ему в ответ ещё несколько голосов. Целая стая.

Мавна медленно поднесла ладони к голове и плотно прижала к ушам – так сильно, что заныл череп и в ушах зашумела кровь. Стиснув зубы до скрежета, она вжималась в мох, напрягая каждую мышцу до дрожи.

«Покровители здешние и нездешние, защитники рода, деревни и удела, спасите живую от неживых, не дайте сгинуть вдали от дома. Покровители здешние и нездешние, отведите нежить от живой крови, защитите…»

Что-то искристо затрещало, вспыхнуло, и визги зазвучали иначе – испуганно, обиженно. Раздался топот – сначала вблизи, потом по сторонам. Убежали.

Мавна всхлипнула, закусив согнутый палец. Её трясло, но тепло от костра будто бы разрослось, согревая. Больше упыри не приближались, и скоро она задремала, а к полуночи провалилась в глубокий сон.

Чародеев в деревне осталось четверо: Боярышник, Лыко, самый младший парень и ещё один, крупный мужчина с тёмной щетиной – Илар пока не знал всех имён. Они обосновались в тереме у Бредея, а алые стяги так и остались гореть на площади у церкви. По верху ограды теперь тоже мерцали огни – небольшие, округлые, но такие же кроваво-красные. Илар бросил на них хмурый взгляд – если что и могли сделать эти огни, так только обозначить границы деревни и привлечь упырей. И за это нужно благодарить чародеев?..

Он добрёл до «хмельной избы» – так Греней называл свой домишко, стоящий поодаль от основного жилого терема. Там подавали медовуху – в деревнях покрупнее были свои трактиры и харчевни, а в Сонных Топях только пекарская да вот это местечко. Илька приносила свои наливки и травяные настойки, а Греней потом платил ей за проданное. Жена Гренея пекла пироги с сытными начинками – приучилась после того, как в хмельной избе начали вспыхивать пьяные драки: медовуха на пустой желудок так распалила парней, что Касеку пригрезилось, что кто-то сказал дурное о Тане, а кто на кого первый кинулся с кулаками, уже было не разобрать.

С появлением чародеев стало неясно, как быть с дозором. Насколько деревню сможет защитить колдовство? И защитит ли? Большинство парней уже собрались внутри: сдвинули вместе несколько столов и сидели, хмуро уставившись в свои кружки. Илар присел на скамью рядом с Алтеем и коротко кивнул вместо приветствия. Подавальщицей тут подрабатывала Лата, дочка Кочука, мрачного мужика с соседней улицы, который рано остался вдовцом. Говорили, что он пристрастился к выпивке после гибели жены, но Илар ничего дурного за ним не замечал. Лата подбежала к ним с пирожками – тонкая, длинноногая, ещё почти по-детски сложённая. Мальвал взял себе два, а Илар отмахнулся. После разговора с родителями кусок в горло не лез.