Книга Сквозь топь и туман, страница 134 – Анастасия Андрианова

Она вопросительно посмотрела на Смородника.

— Когда мы пойдём?

Подавив зевок, тот встряхнул головой. Длинные волосы были взлохмачены после схватки с упырями, косички у висков наполовину расплелись, и, посмотрев чуть внимательнее, Мавна поняла, что Смородник выглядел не только хмурым, но и очень уставшим. На предплечье виднелась рана, которая уходила под закатанный рукав. На виске налился кровоподтёк, под глазами залегли тени. Смородник не просто сидел у костра – он тянул время, чтобы передохнуть после долгого и изматывающего чародейства. Наверное, он и говорил так много, чтобы скрыть усталость и не показаться уязвимым.

— Ты разве не хотела бы поспать? – спросил он тихо.

— Думаю, тебе тоже не помешало бы. Я не боролась с упырями.

Смородник протестующе вскинул ладонь.

— Нет-нет. С нами теперь нежак, забыла? – он кивнул на связанного Варде. – Так что мы не можем оставлять его без присмотра. Да и ты, боюсь, не сможешь помешать, если он однажды захочет нас сожрать или позвать родственников…

Смородник задумчиво почесал шею, сощурившись на Варде.

— Может, тогда стоит его отпустить? – Мавна присмотрелась к вещам Смородника, выискивая среди них лягушачью шкурку. – Он привёл меня к болотному царю. Значит, мы можем отдать ему шкурку, правда?

Варде поднял голову, как цепной пёс, услышавший чужаков. Повёл вытянувшимся наполовину упыриным лицом и сверкнул потемневшими глазами, блестящими, как болотная топь. Смородник со вздохом поднял шкурку с земли и положил себе на колени, задумчиво водя пальцами по бугоркам. Костёр отбрасывал на неё блики, и Мавне в который раз показалось, что у шкурки настоящие лягушачьи глаза.

— Можем, – согласился он. – Но я предложу кое-что получше. Он сам отдал её тебе, и вряд ли из благородных побуждений. Хотел избавиться? Кто ж знает. Ты ведь не ответишь, верно?

Варде клацнул зубами.

— Не ответишь, – продолжил Смородник и положил шкурку на ладонь, будто пытался определить её вес. Варде заёрзал на привязи. – Ну и не надо. Сам до всего дойду. А чтобы ты был смирным и не выл по ночам, сделаю это.

Смородник поднял шкурку за лапку, посмотрел на неё в последний раз и, размахнувшись, бросил в костёр.

Торговый путь от болотистых деревень до Озёрья вёл напрямик через поля с влажными перелесками. Сгущался вечерний туман, на ветру раскачивались сизые травы и цветы донника, призрачно-белые в пыльно-голубом полумраке. Над полем раскинулось небо: бесконечное, тёмно-синее, удивительно ясное. Огромные звёзды, как яблоки на блюде, сверкали в вышине, а ярче них сверкал месяц: тонкий, будто кто-то прорезал когтем небесный полог.

Корчму «Под месяцем» Мавна видела каждый раз, когда проезжала мимо на торг в Берёзье, но никогда не заглядывала внутрь. От таких мест всегда веяло чем-то опасным, может, даже грязным, и Мавне представлялись пьяные мужики, немытые и всклокоченные, которые тянут непристойные песни за миской вонючей похлёбки. Лучше быстрее доехать до города, чем терять время по корчмам – хотя, конечно, это смотря сколько дней проводишь в пути.

Теперь Мавна так устала, что не побрезговала бы и корчмой, лишь бы слезть с лошади и посидеть на простой скамье, выпить чего-нибудь горячего и лечь спать под крышей.

Смородник привязал Варде к лошади, козёл тоже шёл на своих четверых. Мавне было жаль обоих: вдруг внутри козла Раско? Но не брать же крупного зверя к себе в седло. Варде после сожжения шкурки едва плёлся, спотыкался и выглядел неважно, и Мавне даже стыдно было встречаться с ним глазами, поэтому она поглядывала на него лишь украдкой.