Книга Сквозь топь и туман, страница 131 – Анастасия Андрианова

Она никогда не думала, что следует только своим целям, но послушать Смородника, так и вовсе можно было решить, что она ведёт себя как самолюбивая ослица.

— Я говорила, – пробормотала Мавна, – что со мной вернулся козёл. Но я просила вернуть моего брата.

Смородник повернулся к козлу и нахмурился, будто впервые его увидел.

— Арх’дарэ, – выругался и сплюнул на землю. – Дай-ка взглянуть.

Козёл отшатнулся, когда Смородник схватил его за рога, а потом тронул кончиками пальцев свою грудь и приложил ладонь ко лбу животного.

Мавна наблюдала за ними затаив дыхание. На болотах царила жуткая тишина – тьма окутала и небо, и землю, только мерцали красные огоньки. Сзади изредка всхрипывал Варде, корчась на земле. Мавна быстро обернулась на него: жив, крепко привязан, не пытается убежать. Голова шла кругом.

— Что там? – голос прозвучал сипло.

— Плохо дело. – Смородник снова сплюнул на землю.

Он ещё сильнее нахмурился, наконец увидев, что его руки по локоть в грязи и крови, отыскал свой мешок и достал бурдюк с водой. Вытащил зубами пробку и начал яростно отмывать ладони.

— Было бы хорошо, если бы ты и сейчас говорил так же долго, как перед этим.

Мавна пошла следом за Смородником, и козёл засеменил за ней.

Молча отмыв руки, Смородник плеснул воды себе на лицо, по-собачьи встряхнул головой и фыркнул.

— Человек, – обронил он. – В козле.

Сердце Мавны подпрыгнуло к горлу, чтобы упасть куда-то к желудку, и глухо загрохотало.

— Раско? – она беспомощно обернулась на козла. Тот ничем не показывал, что узнавал её.

— Почём мне знать, имени не называл. – Смородник раздражённо повёл плечами и подошёл к Варде, проверить верёвку. – Кого-то выплюнуло из болота. Чья была душа – не скажу, но царёк знатно над тобой посмеялся, девка.

Усевшись прямо на землю напротив костерка, Смородник устало провёл по лицу ладонью, ещё мокрой от воды.

У Мавны пересохло во рту – ещё недавно она захлёбывалась, болотная жижа распирала изнутри её лёгкие, но теперь вдруг захотелось пить. Она покосилась на бурдюк, но не решилась попросить.

— То есть… Ты хочешь сказать, что это может быть Раско?

— Заладила одно и то же, – огрызнулся Смородник. – Раско да Раско. Говорю же – не знаю. Нужно снять чары, там видно будет.

— Ты ведь чародей, – осторожно подсказала Мавна.

— Что с того?

— Ты… сумеешь расколдовать его?

Сухо кашлянув, Смородник хмуро сверкнул наполовину белым глазом.

— Нет.

Мавна сглотнула, вновь покосившись на козла.

— Тогда… Матушка Сенница?

— Нет. – Смородник сморщил нос, будто попробовал кислое. – Мы не можем. Чародеи не работают с такими… случаями. Мы не превращаем людей в животных и животных в людей. Наша сила берёт начало в огне и в солнце, а тела, кровь и всё, что с ними связано, под строгим запретом. Этим занимаются нежаки – переносят свои бесплотные сущности в чужие тела и меняют их. Но ещё…

Он осёкся и глотнул из бурдюка. Мавна села на землю, наплевав на сырость. Козёл подошёл ближе, и она, вздрогнув, всё-таки решилась погладить его жёсткую шерсть между витых рогов. Козёл доверчиво прижался к её ладони, и на глаза навернулись слёзы.

— Раско, неужели ты? Быть того не может…

Она перебирала окоченевшими пальцами грубую чёрную шерсть, а в груди туго затягивался узел из смятения, неверия и слабой надежды.