Книга Белая королева, страница 68 – Евгения Сафонова

Ты держал меня, пока я оплакивала единственного человека, которого могла любить и оплакивать после всего пережитого. Пока горькие злые слёзы сохли на моих щеках, ты произнёс:

— Не в моей власти вернуть его, но мне подвластно иное. Твою боль умерит знание, что он отомщён? Что ты отомщена? Ты хочешь этого?

— Хочу, – ответила я, чувствуя соль на коже, медный привкус ненависти – на потрескавшихся губах, горечь предательства и отвержения – в расколотом сердце. – Отомсти за него. Отомсти за меня. Пусть они страдают так же, как я. Пусть это золото не принесёт им счастья. Пусть они больше никого и никогда не заставят страдать.

Я не спрашивала, куда ты идёшь, когда ты ушёл. Я не спрашивала, что ты хочешь сделать с людьми, которых я когда-то считала семьёй.

Семьи у меня больше не было. И слёзы мои лились не только по отцу.

Первый и последний раз я оплакала девочку, чьё место я когда-то заняла, – и девочку, жившую под её именем, но привыкшую, что её называют красавицей.

Первую убили Люди Холмов. Вторую – люди, посадившие её на железную цепь.

Ты так и не рассказал, что сделал, даже когда вернулся. Лишь сообщил, что не мои братья и не мои сёстры поплатились за содеянное сполна.

Я ни о чём тебя не спрашивала. Холода твоих слов и тепла рук хватило, чтобы я уснула на твоём плече, и впервые за долгое время сон мой был безмятежен.

Раз мне не нашлось места среди людей, в их светлом мирке, оно было рядом с тобой. Среди чудовищ. Во тьме.

О том, что случилось с деревней, в которой я выросла, я узнала позже. Что-то – от тебя. Что-то – от гостей, забредавших в мой новый дом.

Ты не мог покинуть лес на границе миров, но он далеко протянул свои корни, и граница эта могла смещаться, если ты того пожелаешь. Она помогла проложить для меня короткую тропу до самого дома, когда я ушла. Она же помогла отомстить за меня, когда я вернулась.

Корни, что и так тянутся далеко, могут прорасти ещё дальше. Могут вырваться из земли и оплести стены, крыши, балки. Могут расщепить старое дерево и сквозь него проникнуть в комнаты наверху, где спят ничего не подозревающие люди. Могут приковать этих людей к постелям и скользнуть в их приоткрытые губы, вместо земли разрастаясь в ещё живых телах, вместо воды питаясь ещё тёплой кровью – неторопливо, чтобы люди успели проснуться и ощутить, каково это.

Пределы твоей магии были, однако их хватило, чтобы лес поглотил деревню целиком. К тому времени как раз пришла весна, растопив мёрзлую землю и облегчив тебе задачу.

Однажды, много закатов спустя, я тоже проложила тропу туда, до развалин. Посмотрела на окружённые деревьями груды, бывшие когда-то домами. Иные жилища даже уцелели и зияли чёрными окнами в лесной полутьме: напуганные хозяева, конечно, всё равно покинули их.

Корни умертвили лишь людей, которых я когда-то считала семьёй, ты не ставил целью уничтожить всё селение. Но подобными чарами нелегко управлять, а тебе требовалось сделать деревню частью леса, чтобы добиться своего.

Кого-то погребло под обрушившимися крышами и стенами. Кто-то сумел выбраться или успел убежать. Кому-то повезло – и он наблюдал за тем, как вокруг вытягиваются к небу деревья, под уцелевшим родным кровом.

Этим людям ты зла не желал, но и считаться с их жизнями не счёл нужным.