Книга Белая королева, страница 100 – Евгения Сафонова

А потом вижу, кто именно нарушил моё одиночество.

— Я же говорил. Верёвки меня не остановят, – произносит Чародей, скользнув внутрь чёрной змеёй. Одно его касание, и путы падают с моих рук. Он касается пальцами порезанной щеки, глаза его темнеют. – Кто это сделал?

— Дева в алом, – выдыхаю я, растирая затёкшие запястья.

Чародей накрывает ладонью раны, шепчет что-то, и я чувствую, как рассечённая кожа снова стягивается в целое.

— Жаль, месть в нынешних обстоятельствах будет неразумной. Хотя я подумаю об этом по дороге, – говорит он, помогая мне встать. – Идём. Тихо.

— Я слышала крики. Это вы?..

— Нет. Их отвлекло нечто иное. Но возможности лучше для нашего побега не найти.

Он сжимает мои пальцы, и вот мы на улице. Там – никого; двери закрыты, окна защищены ставнями. Меня крадучись проводят по вымершей деревне, петляя между домами, пока стена деревьев не оказывается прямо перед нами.

— Дальше веди ты. Я запомнил расположение жилищ, но эти проклятые леса – другое дело.

Цепочка натягивается, указывая направление, как только я извлекаю её из-под одежды. Чародей не отпускает моей руки, и теперь уже я тяну его за собой, пока мы почти бежим под лесной сенью.

Набат смолк, но я снова слышу крики, похожие на короткие отрывистые приказы, и ещё странный рокот – кажется, земля дрожит под ногами. Звуки всё ближе, будто мы бежим прямо к ним. Я не решаюсь свернуть в сторону, и вот мы достигаем края лесной прогалины, на которой высится круг стоячих мшистых камней.

В круге – знакомые фигуры в плащах. Мы скрываемся за деревьями, которые очерчивают края прогалины, чтобы те спрятали нас от чужих глаз. Под прикрытием древесных стволов мы бегом огибаем прогалину, когда я вновь слышу крики – и поворачиваю голову, пугаясь, что странные аборигены заметили нас.

Люди в плащах все как один стоят лицом к центру круга, где высится грубая арка, высеченная из цельной скалы.

Вместо дубов и травы по ту сторону – ничего. В арке – чёрное зеркало, ничего не отражающее. Непроглядная тьма.

Один взгляд в эту тьму вынуждает оцепенеть и сбиться с шага: она – космос, она – вечность, которую ты внезапно сумел узреть. Я ощущаю себя меньше чем ничтожество, меньше чем пылинка. Люди в круге кричат, наставляя на арку искристые копья, и внутри меня всё тоже кричит – что от этой тьмы лучше держаться как можно дальше, даже взглядом.

Я не успеваю отвернуться.

Во мраке вспыхивает красный огонь, горизонтальная щель. Она похожа на прищуренный глаз, но размеры того, кому он может принадлежать, страшно представить. Щель раздвигается, разрастается, обращается алым горизонтом во всеобъемлющей тьме, в которой исчезает всё – поляна, камни, деревья. Остаётся только чернота и слова, жгучими буквами вспыхивающие в сознании:

— ТЫ НЕ СПАСЁШЬ ЕГО.

Я не могу описать голос, что произносит это, не могу даже сказать, один это голос или сонм, сливающийся в хтонический хор; или голос этот принадлежит мне самой, и ему вторят чужие шёпоты, рокочущее эхо которых сливается в отзвуки штормовых волн над бездной.

Я могу описать то, что вижу, когда из черноты проступают цвета.

Тебя. У её ног.

Ледяной трон светится в окружающем мраке, как светится белая рука, лежащая на твоих кудрях, – и твои глаза, когда ты смотришь на неё, как никогда не смотрел на меня.