Книга Дифференцировать тьму, страница 83 – Евгения Сафонова

Я поднялась в лабораторию Лода, когда город дроу уже засыпал.

Как я поняла, принцесса Литиллия не слишком любила традиционные цвета королевской семьи. Сейчас я, наверное, впервые в жизни была облачена соответственно фамилии. Чулки, бархатные бриджи, заправленная в них шёлковая рубашка – всё было окраса первого снега, и лишь замшевые сапоги вносили разнообразие своим ореховым оттенком. Всегда считала белый цвет непрактичным и щегольским, но что дали, то дали.

М-да… не слишком-то лестно, когда в девятнадцать на тебе идеально сидит то, что шили для четырнадцатилетней девочки.

Колдун сидел за столом и что-то увлечённо писал на свитке пергамента, но мигом вскинул голову, когда я кашлянула, привлекая его внимание.

— Вы не слишком заняты? – спросила я.

Лод вежливо изогнул бровь.

— Хорошо, ты не слишком занят? – устало исправилась я. – Просто… я хотела спросить, когда мы начнём искать способ… вернуть меня домой.

Я лукавила. Я знала, что Лод не нарушит клятвы, и торопить его не собиралась – как говорится, скоро только производная вычисляется, – но в отсутствие ноутбука начинала немного скучать.

Конечно, в шкафу колдуна осталось ещё много нечитанных книг, однако изучать магические трактаты, полные заклятий на непонятном языке, не имея ни малейшего понятия об основных принципах колдовства…

Лод откинулся на спинку кресла:

— Способ мне уже известен.

И тут я оторопела.

— Известен?

— Почти. Садись. – Колдун кивнул на трёхногий табурет, притаившийся у камина, под его взглядом сам собой переместившийся к столу. – Расскажешь немного о себе.

— Зачем?

— Затем, что это непосредственно связано с твоим возвращением домой. – Лод вместе со своим креслом отодвинулся подальше от стола. – Садись.

Раздражённо дёрнув плечом, я подчинилась.

Ненавижу откровенничать. Тем более с тем, с кем откровенничать совсем не хочется.

Потому что откровения никак не способствуют поддерживанию отсутствующих отношений.

— Ты так и не узнал, почему мне не перепал магический дар? – спросила я, оттягивая разговор. – И другие… изменения? Те, которые происходили с другими попаданцами?

— Я изучаю этот вопрос. И у меня есть кое-какие догадки, но пока рано что-либо утверждать. А сейчас мы говорим о другом. – Колдун пробежался пальцами по подлокотнику кресла, словно по клавишам фортепиано. – Прежде всего… молодой человек в зеркале. Кто он тебе?

Говорить с ним о Сашке мне хотелось меньше всего на свете.

Да только перевести тему, похоже, не получится.

— Ты же просматривал мою память. Так что должен знать.

— Чужая память – не книга, которую запросто можно открыть на любой странице. Я не просматривал всю твою жизнь, лишь последние события. А они не слишком много мне прояснили.

— Я его люблю, – поколебавшись, тихо сказала я.

— То, что любишь, ясно, – сказал Лод без тени улыбки, – иначе не смогла бы его увидеть. Он твой возлюбленный? Друг? Или брат? Мне нужна правда.

— Первое…

— Первое. Значит, может и получиться, – в голосе Лода слышалось странное облегчение. – Родители есть? Друзья?

— Нет, – голос мой звучал сухо. – Ни тех, ни других.

— И ты, наверное, была не слишком довольна своей жизнью?

— Нет. Не слишком.

— Как я и думал. – Лод вздохнул. – Видишь ли, у меня ещё во время общения с твоей предшественницей возникла занятная теория… что в другой мир могут попасть только те, кого ничто не держит в своём. – Колдун поставил руки на подлокотники кресла, сплёл ладони в замок, выпрямив указательный палец, его кончиком коснулся губ. – Прорехи между двумя мирами открываются регулярно. Через какой-то промежуток времени, в разных местах, но регулярно. Однако тех, кто попадает в Риджию, единицы. Почему?