Книга Вершины и пропасти, страница 173 – Софья Ролдугина

— Славное будущее, – в тон ему ответил Мирра. От меланхолии и следа не осталось; от него снова исходило ощущение злой, пружинистой силы, как прежде. – Да, пожалуй, если отец почувствует угрозу, то, может, велит войску назад повернуть… Или хотя бы отзовёт дружину или две. А где перемены, там и сомнения; где сомнения, там и слабость.

— Будет надо, я сама его на поединок вызову, – усмехнулась Эсхейд. – А он отказать не посмеет. Только не мне, наследнице Брайны… Что, Мирра, доверишь мне спасти твою мать?

Он ни мгновения не колебался:

— Если кому и доверить, то тебе. Вам, – добавил он с усмешкой, глянув на Фог. – И портрет, пожалуй, разыщу. Хотя узнать её несложно: мы на одно лицо.

— Значит, решили, – подытожила Эсхейд. Помолчала, потом добавила веско: – Осталось последнее дело уладить.

Сказала – и, стянув тяжёлый перстень, положила его на стол.

Кальв, подумав, последовал её примеру. Последним положил кольцо Мирра, только не снял с руки, а вытащил на цепочке из-за ворота. И немудрено: с его тонких пальцев перстень тотчас бы соскользнул… Фог сперва не поняла, в чём дело, а затем разглядела-таки наместничьи гербы на каждой из печаток, и её осенило.

«Неужели они хотят решить, кто станет следующим лоргой?»

Догадка оказалась верной.

— Биргир тебе проиграл, стало быть, за тобой и юг, и запад, – произнесла Эсхейд, обернувшись к Мирре. – Верней было бы, конечно, перстни на весы положить и посмотреть, чья сторона перетянет, но обойдёмся, пожалуй, без них. И так ясно, что тяжелее – один или три, – хохотнула она.

— А я возражу, – пробасил Кальв; голос у него звучал вполне мирно, впрочем. – Отчего это запад к югу отходит? Сражались все вместе, плечом к плечу, стало быть, и делить надо на троих. Но наместничий перстень не разрежешь, так что верней будет его откинуть. И сразу скажу: я против того, чтоб ты стал лоргой, – обратился он к брату. – Ноша эта тяжёлая, а ты…

— Мал? – оскалился Мирра; видно было, что говорят они об этом не впервые и каждый может следующее слово угадать.

Кальв только вздохнул, склонив кудлатую голову:

— Молод. Да и я, уж скажем по правде, лишь тремя днями старше. А ты что скажешь? – обернулся он к Эсхейд.

Та молча подтолкнула перстень к Мирре.

— Стало быть, два против одного, – сказал Кальв. Прикрыл на мгновение глаза – а потом хлопнул по столу раскрытой ладонью. – Ладно. Лучше-то всё равно не придумать, да и хуже разлада нет ничего.

Сказал – и бережно, точно хрупкую стекляшку, переложил свой перстень поближе к брату.

— Вот и договорились, – улыбнулась Эсхейд. И встала из-за стола. – Сущая мелочь осталось… Примешь мой вызов, а, молодой лорга?

— Так старый ещё на троне сидит и отдавать его не собирается, – фыркнул Мирра, однако тоже встал. – Отчего нет. Что выберешь? Длинный меч?

— Морт-меч, – ответила она серьёзно. – Кто первым противника обезоружит, тот и победил; кто чужую кровь прольёт, на землю падёт или на оба колена разом встанет – тот проиграл. Идёт?

— Идёт.

Уговорившись так, они покинули шатёр – а дальше Фог едва успевала следить за тем, что происходит.

Лагерь в одно мгновение забурлил, как большой котёл, наполнился гомоном, шумом, звоном. Кто-то бегал, оповещая людей; кто-то расчищал большой круг, сто на сто шагов; кто-то тащил стяги и знамёна – северные, южные, восточные… Откуда-то прикатили две бочки вина и теперь наливали всем желающим, причём руководил раздачей Тарри, а один дружинник, рыжий, усатый и плутоватый, предлагал поставить монетку или две на победу.