Книга Вершины и пропасти, страница 170 – Софья Ролдугина

— Ты не поймёшь. Когда такой сильный сосед под боком, нельзя вечно рассчитывать на его милость, – Биргир качнул головой.

— Так вы же сами своих кимортов извели! – возмутилась Фог. – Если так хотелось вровень идти, так сделали бы свой цех!

— И зависеть уже от милости своих кудесников?

Она хотела возразить ему, что кимортам-де власть не интересна и от людских дрязг они держатся подальше… а потом вспомнила Дуэсу.

И промолчала.

— Войной на мои земли ты тоже пошёл по приказу государя? – спросил Мирра вдруг, и Биргир ответил с хохотком:

— Ну, приказа, скажем, не было… Но волю его я угадывать научился. Сумел бы избавиться от вас обоих – получил бы свою награду. Или не получил бы, кто знает. – И хохоток перешёл в кашель. – Мне, видно, государь тоже не доверял, потому что, как только я переступил границу твоих земель, из Ульменгарма выступило большое войско. Куда больше, чем я сам даже мог предположить… Там не тысяча морт-мечей и даже не две. Со мной ты управился; но с ним тебе не совладать.

— Это мы ещё посмотрим. – Мирра сузил глаза.

— Ну, посмотри, – ответил ему Биргир, и за показным его смирением проступило злое торжество. – А я посмотрю, как ты поведёшь своих людей на битву, зная, что государь вызвал твою мать к себе. Как говорят, погостить; но, думаю, он не погнушается повесить её на воротах в назидание сыну-бунтовщику… а ты как думаешь?

Мирра, не дослушав, рванулся к нему; Кальв еле успел сгрести его поперёк груди, бормоча:

— Тише, тише…

— Тише, – эхом откликнулся Биргир. И добавил: – Быть может, государю и казнить её не придётся. Зная свою мать, Мирра, ответь: как скоро она сама шагнёт вниз со стены замка, чтоб не быть тебе обузой… чтоб руки тебе развязать?

…Фогарта даже не успела осознать, что происходит; свистнул клинок, мелькнул здоровенный кулак. Неповоротливый с виду Кальв оказался проворней брата и обрушил на голову Биргира чудовищный удар первым; клинок же, чуть запоздав, прочертил лишь косую линию от плеча к бедру.

Биргир отлетел на несколько шагов и затих.

— Обещала ведь жизнь ему сохранить, – вздохнула Эсхейд в наступившей тишине; впрочем, судя по её позе, она и с места не тронулась, чтобы защитить пленника.

— А он жив, – сказал Мирра, как плюнул. Развернулся, хлопнув плащом, и пошёл прочь, крикнув в сторону: – Телор! Телор, подлатай его, что ли, чтоб слова не нарушать… Телор!

На том допрос закончился.

Пока хватало сил, Фог помогала лечить раненых – и проигравших, и победителей. Временами ощущала головокружение и ломоту во всём теле, но остановиться значило остаться наедине с собственными мыслями; так продолжалось до тех пор, пока Сэрим, злой, как пустынный зверёк эль-шарих, не отловил её и тычками не погнал отдыхать. Вместе с Сидше она вернулась на дирижабль – и проспала, как убитая, остаток дня, всю ночь и следующее утро. Пропустила, как прибыла запоздалая помощь из Беры, и то, как обустраивали временный лагерь общими усилиями… Вроде бы отдыхала долго, а очнулась как в тумане: руки и ноги казались чудовищно тяжёлыми, а мысли путались. Когда она пыталась взбодриться пиалой чая и лёгким завтраком, в каюту вошёл Сидше и сообщил, что скоро начнётся военный совет.

— А можно не идти? – вырвалось против воли.

После минувшей битвы всё, что связано с войной, кровопролитием и сражениями, вызывало дурноту; не из-за мертвецов или раненых, нет – на них Фог достаточно насмотрелась с детства, пока Алаойш обучал её врачеванию… а потому что этого можно было бы избежать.