Книга Вершины и пропасти, страница 161 – Софья Ролдугина

— Я смогу! – запальчиво откликнулась Фог. – Ты только покажи как, я быстро учусь…

— А если среди врагов будет киморт? – продолжил Телор вкрадчиво. И, когда она опустила взгляд, задумавшись, покровительственно потрепал её по волосам. – То-то же. В управлении морт важней не сила, а ясность стремления. Свои навыки я оттачивал не годами – десятилетиями даже; бродил незамеченным по городам и деревням, мог заглянуть к лорге на пир, есть с его блюда, пить из его кубка, а он и не замечал… Хотя удовольствия в том, поверь, никакого, – добавил он шутя. – Так что не торопись в бой. Среди врагов и впрямь могут быть киморты, взять хоть того старика в багряных одеждах… Что сделаешь, если столкнёшься с ним?

— Не знаю, – честно ответила она и наконец отпустила его рукав.

Мысли о поединке и раньше приходили ей в голову, но смутные, размытые – и пугающие, надо признаться.

— То-то же, – повторил Телор, на сей раз со вздохом. – Вот и подумай пока. Киморт против киморта идти не должен, это так; но, может статься, что придётся. И что тогда?

В лагерь Фог вернулась в замешательстве. Короткий разговор взволновал её до глубины души, точно это были не поучения, а пророчество; ночью сон не шёл, и представлялось всё время, как Ниаллан Хан-мар выступает вперёд на поле брани – и поле, и всё остальное виделось весьма смутно – и бросает ей вызов.

«И что тогда? – эхом звучали слова в голове. – И что тогда?»

Для ясного стремления необходима решимость, сомнениям места нет; а нет стремления – и морт рассеется.

…Телор вернулся к следующему вечеру с неутешительными вестями: наместник запада, Биргир, действительно шёл с войском на Беру. Приграничный гарнизон уже пал; столица готовилась к обороне, а среди людей ходили жуткие слухи, что-де наместника юга убил собственный брат, а значит, нет надежды – и быть большой войне.

— Я им покажу надежду, – сквозь зубы произнёс Мирра. – Я им покажу войну…

По спине у Фог пробежали мурашки.

«Вот уж кто не сомневается».

Времени на раздумья почти не оставалось; принимать решения приходилось быстро. Военный совет получился самый скорый – и самый, пожалуй, странный из всех, что описывали летописи. На нём присутствовали три наместника с доверенными командирами, Телор с учениками, Фогарта, Сидше, Сэрим… и, как ни странно, Тарри-Трещотка, которому доверили доставить в Беру сообщение для городского головы, Гаспера.

— О тебе и твоей сестре он когда-то мне сам рассказывал, значит, и сейчас вспомнит тебя быстро, – усмехнулся Мирра и, небрежно стянув кольцо-печатку, бросил её кьярчи. – Люди Биргита будут перехватывать гонцов, но до табора им дела нет. К тому же твой народ знает тайные тропы и умеет действовать хитростью, а сейчас это-то мне и нужно.

Печатку Тарри поймал – и взглянул на неё хмуро, с непривычным для него выражением.

— А не боишься, что я предам тебя?

— Нет, – ответил Мирра спокойно.

И всё – не добавил ничего, не объяснил, будто одного слова довольно было. А Тарри помялся, помялся – да и надел кольцо, правда, гербом к ладони, чтоб он в глаза не бросался; позже, отправляясь уже в дорогу, пробормотал только неразборчиво, что-де неразумно предавать человека, которого не можешь ни перепить, ни переплясать – а уж будущего победителя-то тем более.

Ударить по людям наместника Биргира решили сразу, не дожидаясь подмоги из Беры. Перехватить его не полпути к столице, в долине между двумя горными хребтами – и взять в клещи растянутое по дороге войско.