Онлайн книга «Вершины и пропасти»
|
«Не протрезвел, что ли? – догадалась она вдруг, вспомнив слова Эсхейд о том, что пьяный Мирра от трезвого отличается только тем, что не может в седло влезть, не свалившись. – Или с похмелья… Может, помочь?» Но пока она размышляла, не оскорбительным ли будет такое предложить, мимо стремительным шагом прошёл Телор. Почти прошёл, точнее, а затем скользнул по Мирре взглядом – и запнулся на ходу; приблизился к нему, ухватил по-отечески за ухо и повёл куда-то в сторону, с укоризной выговаривая вполголоса: — Сколько раз тебе твердить: воин и правитель должен думать наперёд, радеть о своём теле и о духе, дурным страстям необдуманно не поддаваться… — Так я подумал! – ответил Мирра голосом, исполненным достоинства, схлопотал немилосердный подзатыльник и был утащен в заросли, с глаз долой. «Будет лечить похмелье, – поняла Фог. – И воспитывать. Причём подальше от дружины, чтоб Мирра мог сохранить лицо». После этого она зауважала Телора ещё больше. Ей самой не нужно было собираться: все вещи помещались в сундук и, собственно, там и лежали. Со скуки она обошла по кругу лагерь в поисках знакомых лиц; не нашла ни Сидше, ни людей из его команды, ни Сэрима… зато, к своему удивлению, наткнулась на Иаллама, который угрюмо сидел на склоне, подставив солнцу веснушчатый нос – и, очевидно, предавался невесёлым мыслям. — Грустишь? – спросила она, осторожно присаживаясь рядом. – Привет. Иаллам, судя по выражению лица, собирался возмутиться вслух, но передумал и вяло кивнул: — Да и есть отчего… Фог придвинулась чуть ближе, подтягивая колени к подбородку; по правде говоря, сидеть здесь, на припёке, пока лёгкий ветер ласково перебирал волосы на затылке, было очень хорошо – спешить никуда не хотелось, а вспоминать о трудностях и горестях, которые поджидали впереди, и тем более. — А расскажи, – тихо попросила она. – Я никому тебя не выдам. Иаллам посмотрел на неё и фыркнул: — Смешная ты… Ладно, слушай. И гляди, – добавил он и, поколебавшись, вытащил откуда-то из рукава маленький, в две ладони величиной, изящный кинжал с багряной рукоятью. – Знаешь, что это такое? Она сперва думала качнуть головой, а потом пригляделась – и ахнула: — Ты что, жрец? — И да, и нет, – просто ответил он и, убрав кинжал, уставился вдаль невидящим взором. – Я родился на севере, об этом я рассказывал уже; а о чём умолчал, так это о том, что успел побывать рабом. Нашу деревню разграбили хадары: после бунта нам запретили иметь оружие, куда там отбиться… Меня вместе с другими детьми и женщинами, кто посмазливей, продали купцу-южанину; тот кого-то перепродал, а кого-то оставил себе. Я же оказался в услужении у одного мужчины, богатого торговца. Как мне тогда показалось, старика, а теперь-то я понимаю, что ему лет сорок было, не больше… Года два я прожил безмятежно, усердно работал. Хозяин был добр, не доставал плётку почём зря, кормил и одевал рабов хорошо, усердным и смышлёным позволял учиться грамоте. Вот только, на свою беду, я не имел ни уродства, ни увечья – а ещё был рыжим и светлокожим, что на юге почитается за красоту… Когда мне вдруг перестали поручать обычную работу и отдали в обучение рабыне из гарема, я понял, к чему меня готовят, – усмехнулся Иаллам криво. – И сбежал. По спине у Фогарты пробежал холодок, хотя солнце припекало изрядно. Она поёжилась и спросила: |