Книга Север и юг, страница 89 – Софья Ролдугина

Рыжий ничего говорить не стал, только неодобрительно цокнул языком. Не глядя на неё, он принялся складывать в заплечную суму инструменты, детали маятника, опустевшие капсулы, лекарские записи… Некоторое время Фог отстранённо наблюдала за этим, привалившись спиной к стене. Затем сознание померкло, и мир словно бы распался на ворох цветных лоскутов: образов, звуков, ощущений.

… Пустой и гулкий зал со сводчатым потолком – рыже-красный, точно кровью облитый из-за отсветов углей в жаровнях; высокий порог, за который цепляются мысы башмаков; глухое отчаяние – до повозки сорок шагов, сорок невозможных шагов по гладким, выпуклым булыжникам мостовой; скрип колёс, мерное покачивание, костлявое плечо Иаллама и монотонный шёпот, частью на лорги, частью на скверном шимри:

— … а в городе уже говорят о чуде. Двести тридцать мертвецов вернулись в царство живых, потому что к ним прикоснулась ясноокая дева, у которой из-за правого плеча встаёт солнце, а из-за левого – полная луна. Жрец из храма Пяти Ветров обещает высечь в камне лик прекрасной чужеземки, посланной богами. А ещё люди вспоминают другого киморта, который пришёл с тьмой в одной руке, с огнём – в другой и обратил в ничто дворец почтенного торгового советника Хелмар-Левина арх Тонто вместе со всеми обитателями.

Иаллам рассказывал – словно ребёнка успокаивал, и гладил Фог по волосам, и поил её сладковатой водой из своей фляги.

— Хаким… ты нашёл Хакима? – спросила Фогарта, когда туман в голове немного рассеялся.

— Хаким познал покой, – коротко ответил рыжий, продолжая поглаживать её по волосам. – Не превозмогай себя. Время есть. Поговорим позже.

Это значило: «Нашёл, но расскажу обо всём там, где нас не смогут подслушать».

Возничий как нарочно гнал тхаргов долгими кружными путями, и Фог даже умудрилась немного поспать. Головная боль, увы, никуда не делась, однако чудовищное напряжение рассеялось. Морт снова начала слушаться мысли, пусть и неохотно. А вскоре напомнило о себе и чувство голода.

— Эй, киморт, просыпайся! Мы приехали.

В отсутствие Фогарты войти в её покои никто и не пытался, и это было удивительно. Защитный полог остался нетронутым. Он послушно раскрылся, впуская хозяев, и тут же сомкнулся вновь. Сундук приветственно клацнул тяжёлой крышкой.

«Почти как дома».

Воспоминания резанули, точно бритвой.

Посылать за ужином слуг Иаллам не стал. Во фляге у него было ещё достаточно воды, а в свёртке на дне сумы – вяленого мяса, фруктов и сухарей, и эта скудная трапеза показалась более приятной, чем самый роскошный пир в присутствии изворотливого Абир-Шалима.

— Так что с Хакимом? – спросила Фог, когда на тарелке остались только желтоватые полоски вяленой ригмы – сладкие, но слишком жёсткие.

— Нашёл место, где его убили, – ответил рыжий, отводя взгляд в сторону. – Ты права была, киморт. В первый же день достали, твари… Он только до трактира успел дойти и с пьяным купцом поболтать. Там же, в зале, налетел на него какой-то стражник – ну, из этих сухолицых верзил. Вышли они на улицу, а там ещё трое было. Наглые, мерзавцы. Даже кровь с брусчатки отмывать не стали. Жаль, я не знаю, куда они его тело подевали.

— Сожгли, скорее всего, или расчленили. Иначе бы маятник хоть на какое-то место указал бы. Вещи он тоже может искать… Ох, прости! – поздно спохватилась Фог и прижала пальцы к губам. Иаллам только отмахнулся хмуро: