Книга Север и юг, страница 85 – Софья Ролдугина

— Несколько… Вряд ли. Вне человеческого тела или особого хранилища «зерно» долго жить не будет. Как только израсходуется запас морт в оболочке и развеется стремление – жидкость из сердечника испарится.

— А это интересно, – оживился Иаллам и подвинулся ближе, становясь похожим на себя прежнего – уверенного, рискового и смешливого. – Значит, эту заразу выпустили в город недавно?

Фогарта кивнула:

— Судя по всему. И вот ещё что. Помнишь, Абир-Шалим сказал, что первыми умерли мастера? Думаю, это не простое совпадение.

— Считаешь, он знает, откуда взялась зараза?

— Наверняка. Будь то действительно болезнь, я бы ещё усомнилась – мало ли откуда забрёл в город разносчик заразы? Но мы имеем дело с оружием. И погибшие мастера… – Фог задумалась. Ответ вертелся на кончике языка.

— Догадываюсь, как обстояло дело, – мрачно вздохнул Иаллам и машинально пригладил волосы. – Абир-Шалим раскопал какое-нибудь хранилище времён той самой пятидневной войны. Понял, что оно имеет отношение к кимортам, и согнал мастеров, чтоб они разобрались – какую часть сокровищ продать можно, какую – использовать, а к какой лучше и не прикасаться. А мастера случайно разбудили «зёрна»…

Фог хотела запротестовать – мол, не совершит мастер такой глупости! – но затем вспомнила Калума с корабля Сидше. Некоторые мастера из Дабура тоже были рабами…

— Возможно, ты прав, – нехотя согласилась она. – Но ведь ничего теперь не докажешь. Вряд ли Абир-Шалим так просто сознается.

— А это предоставь мне, – неожиданно зло усмехнулся Иаллам. – Лечи горожан, а мы с Хакимом пока разузнаем, что к чему… Кстати, ты проверила вон те фрукты и мясо? Их есть можно? Я, кажется, сейчас от голода умру. И от жажды. И от… – рыжий покосился на неё и почему-то быстро отвёл взгляд в сторону. – В общем, я теперь понимаю, что значит «заново родиться». Столько разных желаний сразу появляется, – улыбнулся он криво.

Чувство вины кольнуло Фог в самое сердце.

— Прости.

Уголки губ у него резко опустились вниз.

— А что «прости»? Я не ребёнок. Знал, на что шёл. И про эпидемию в Дабуре слышал давно – с открытыми глазами сюда отправился, понимая, что могу не вернуться. И так повезло – живое божество встретил.

— Я такой же человек, – перебила его Фогарта и уткнулась лицом в колени, скрывая пламенеющие щёки. – Даже слабее. Настоящего мира не знаю.

— Это у вас, может, так считают. Там, где жизнь сытая и чудеса не в диковинку. А я, хоть и по свету мотаюсь, но родился на севере и вырос на юге. Там – вечные усобицы, здесь… Здесь даже хуже. Никакой власти нет, кроме конклава, а он далеко. – Иаллам умолк ненадолго, а затем продолжил – куда тише: – Немногое я из детства помню, но одно в душу запало навсегда. Это случилось, когда взбунтовался младший сын лорги, к которому была приписана наша деревня. Не знаю, до чего там старшие договорились, но в итоге солдаты её подожгли и вокруг встали, чтоб не сбежал никто, – зашептал Иаллам, обнимая Фог и прижимаясь щекой к её виску. – И вдруг явилась посреди огня она – точно снежная дева, вся белая, только глаза красные. Огляделась – и огонь погас, сам собой. А за околицей эти сидели… Собственными поясами связанные. И я на всю жизнь запомнил это, Фог, – пламя кругом, избы обрушенные, запах палёного… И она – белая, спокойная. А ты говоришь – люди.