Книга Бей или умри, страница 175 – Софья Ролдугина

А что, недурной способ сохранить достоинство.

Я же повернулась и решительно направилась к Ригуми Шаа. Скрываться ему было некуда, разве что так же развеяться по воздуху. Поэтому он сделал вялое движение кистью, отсылая окруживших его учеников, и встретил меня предельно холодным взглядом.

— Если ты считаешь, что это искупает твой проступок, Трикси-кан, то ты заблуждаешься.

— Не искупает, – покаянно склонила я голову. – Более того, я сейчас ещё раз ужасно провинюсь. Мне нужно к океану. Срочно.

Ригуми Шаа глубоко вздохнул, нахмурил подведённые брови – и с усилием потёр пальцем переносицу.

— Ты хотя бы осознаёшь, Трикси-кан, в который раз мешаешь учению? Прочь, – быстро обвёл он взглядом пещеру, и маги с облегчением потрусили к выходам. – Нет, Игамина-кан, ты останься.

Маронг! А я и не заметила, что он здесь.

Мы инстинктивно отыскали друг друга в редеющей толпе, обменялись улыбками, и я снова обратилась к Ригуми Шаа – уже ободрённая. Не скажу, что преисполненная сил и уверенности, правда… Когда на тебя смотрят с убийственным холодом в глазах, сложно сохранить нормальную самооценку.

— Рассказывай, – приказал мастер.

Сесть он не предложил.

Пожалуй, и к лучшему – история у меня получилась вызывающе короткая. О появлении в Лагоне нового действующего лица Ригуми был наслышан, потому что Эрнан успел получить некоторую известность после поединка с Йонрой. Но вот о том, что Оро-Ич направил свеженькую, не адаптировавшуюся толком добычу на острова, Ригуми ничего не знал.

И новая информация ему не понравилась.

— Скажу откровенно. Мне претит мысль о том, чтобы отпустить тебя, Трикси-кан, – произнёс он после долгой паузы и жестом предложил мне садиться. Я мгновенно послушалась: когда кто-то могущественный сменяет гнев на милость, главное – не разозлить его вновь. – Но прекрасно понимаю, что выхода у меня нет. Ты уйдёшь так или иначе, и не только потому, что нельзя бросать кровного родича. Сейчас ты похожа на цветок инлао, влекомый течением. Понимаешь, что это значит?

— Нет, Шаа-кан.

Он неприятно сузил глаза. Повеяло издали сладким, пьяным ароматом, знакомым и неуловимым одновременно.

— Яд из одного цветка способен отравить целую реку. Даже слабый, тысячекратно разведённый, он убьёт всех панцирных инципов, которые прикоснутся к воде. Для людей инлао, впрочем, не опасен. – Ригуми Шаа склонил голову к плечу. – К устью цветок придёт истрёпанный, лишённый всех лепестков, однако середина его с зачатками семян будет цела. Сохрани сердцевину, Трикси-кан. Вернись. Те, кто вырастил своих детей, – голос у него стал странно высоким, дыхание пресеклось на мгновение. – Они говорят, что крепче любишь того, кто причиняет беспокойство и боль. Ты не лучшая ученица, Трикси-кан, но я желаю видеть тебя в своей мастерской. Отчего-то.

Теперь дыхание перехватило и у меня. Глаза затянуло пеленой.

— Да… Шаа-кан, я обещаю вернуться.

— Если бы ты выступала к океану на сто дней позже, то смог бы пойти и я, – продолжил тем временем мастер. – Но ждать так долго ты не можешь, верно?

— К сожалению.

— Тогда с тобой отправится Игамина-кан. Ты ведь и так его хотела позвать? – Ригуми растянул ярко-алые губы в улыбке.

— Вы знаете меня даже лучше, чем я сама, – совершенно искренне ответила я.

Он отвернулся и принялся созерцать стену; видимо, это означало, что разрешение получено, а аудиенция окончена. Мы с Маронгом покинули пещеру. Снаружи я объяснила ему, какой дивный сюрприз свалился на наши головы благодаря Эрнану, ожидая чего угодно, кроме одобрения. И промахнулась. Маронг воспринял идею прогуляться на острова с неожиданным энтузиазмом: выяснилось, что некоторые ученики, не только из нашей мастерской, слишком серьёзно отнеслись к слухам о том, что он из свободного клана. Некоторые вознамерились даже устранить «промах» мастеров – в прямом смысле, устранив персону нон грата.