Книга Бей или умри, страница 177 – Софья Ролдугина

— А где Эрнан? – с любопытством повертел Тейт головой по сторонам, принюхиваясь, и сгрузил свою ношу на пол.

Я вздохнула:

— До заката будет пропадать у озера, с Лао. И с Итасэ, если, конечно, его мастер отпустит. Вот ведь на свою голову познакомила дядю с местными чудесами… Он теперь перед долгой разлукой не наговорится, словно потом шанса уже не будет.

— И пусть, Лао хорошо на всех влияет, – успокоил меня Тейт. И добавил, уже менее уверенно: – Даже на меня. Ну, иногда. Очень редко. Слушай, «не наговорится» – в смысле, Лао не пойдёт?

— Увы. Он что-то говорил о дурных ветрах, которые веют над Лагоном, так что он будет, наверное, за Итасэ присматривать, – уныло подтвердила я и подавила желание свернуться в жалкий клубок. – Если не считать Кагечи Ро, то к нам присоединятся всего трое: Маронг, Лиора и Соул.

Тейт просиял – в буквальном смысле, глаза вспыхнули, а по волосам пробежались негаснущие искры.

— Круто! У Лиоры наверняка есть карманный корабль, значит, на острова поплывём, как обычные люди. Это хорошо. А Соул чего хотел? Ему просто по пути, что ли? – Тут я всё-таки поддалась низменным инстинктам и скрючилась, как эмбрион. – Эй, Трикси? Что случилось-то?

Он неуловимым движением переместился – я ничего не услышала, даже не ощутила колебаний воздуха, только сухой жар тела – и лёг у меня за спиной, вытянувшись, как струна. Чувство защищённости окутало коконом. По стенам разбежались отсветы красноватого пламени, ласкового, приручённого.

— Я не знаю, зачем Соул пошёл с нами, – призналась я чистосердечно. И – словно камень с плеч свалился. – Однако напросился он очень грубо. Напрямую не угрожал, но силой и агрессией от него так и фонило… Представляешь? Соул – и агрессия?

Тейт фыркнул, и его дыхание пощекотало мне шею.

— А чего, хорошо так представляю. Это он сейчас подмастерье у Эфанги, который скользкий, ну, как дохлый инцип. И ядовитый ещё, – подумав, добавил он. – А раньше Соул учился у мастера Юн Сайны. Испепелители всегда-то без башки, а те вообще были до одного яростные, весёлые и отчаянные. Так рассказывают.

Он произнёс это так, словно за его словами стояло нечто огромное, какая-то некрасивая тайна.

Сайна…

Имя было мне знакомо. Соул сам упоминал его не единожды, с затаённой печалью, с любовью – иссушённой, выхолощенной за годы до чистой отравы. Иногда я видела в его мыслях образ высокой смеющейся женщины.

— Ты что-то знаешь о его прошлом? – спросила я осторожно.

Тейт неразборчиво хмыкнул – и ме-е-едленно провёл пальцем вдоль позвоночника. Дыхание перехватило, иллюзия на потолке закрутилась быстрее – и распалась. В комнате стало совершенно темно, не считая редких красноватых сполохов.

— Да так, – наконец ответил он. – Ты не думай, я ничего такого не скрываю, просто никто и не знает, что там случилось, а придумывать такие штуки я не люблю. В общем, Юн Сайна вроде как была великим мастером, но потом стала набирать всё меньше учеников. Вот Чирерори однажды сказал: «Она была больна и нуждалась в лекарстве», а Оро-Ич, когда я его спросил, засмеялся. «Тоска – не болезнь», – вот что он ответил. Старые ученики ничего не говорят, и их, в общем, мало осталось. Юн Сайна пропала внезапно – ушла к побережью и не вернулась. Ученики её долго искали, многие погибли. Но не Соул. Соул никогда не ходил за ней.