Книга Грехи и молитвы, страница 46 – Ира Малинник

— Кто ты? — Карл не сделал ни шагу вперед, пытаясь понять, как он может помочь несчастной девушке. В том, что на лезвии ножа была именно ее кровь, Карл ни капли не сомневался.

— Марко Виачелли, — мальчик откровенно насмехался над ним. — Живу в той самой деревне, откуда ты бежал со всех ног. Занятное было зрелище, скажу я тебе!

Девушка, впервые с приезда Карла, издала слабый полувсхлип-полустон, и Марко немедленно обернулся к ней.

— А нечего было шастать по лесу одной, Мария, — обиженно протянул он, — мама велела тебе везде брать меня с собой, но ты не послушалась! Ну ничего, в этот раз тебя с собой прихватил я. Мама будет довольна — я расскажу ей обо всем.

С этими словами, Марко всадил нож прямо в живот сестры. Та издала оглушительный крик и рухнула на колени, а Карл тупо уставился на ручку ножа, торчащую прямо из ее плоти, — пока Марко не выдрал нож и не всадил его обратно, на этот раз прямо в сердце Марии.

Когда глаза девушки потухли, Карл очнулся, стряхнул с себя оцепенение и попытался было ринуться вперед, но тут ребенок снова заговорил — и в его голосе слышались чужие нотки, пугающие и незнакомые. Перед Карлом словно возникла стена, и она ошеломила его, остановила и не дала сделать ни шагу навстречу Марко и трупу его сестры.

— Мы рады познакомиться с тобой, Карл Марино, — сказало нечто, бывшее Марко секунду назад. — Принц посчитал нужным рассказать тебе о том, что происходит.

Мальчик шагнул ему навстречу; Карл машинально отметил, что он оставил нож в теле девушки, даже не озаботившись тем, чтобы достать его. Рука священника потянулась было совершить знамение, но Марко в упор посмотрел на него, и Карл опустил руку. Вместо этого, он сунул ее за пазуху, туда, где мирно покоился голубок. Прикосновение к нему даровало ему сиюминутный покой.

— Ты знаешь, почему жители деревни прогнали тебя, священник? — Марко изучающе смотрел на него своими огромными голубыми глазами. — Ты знаешь, какие слухи ходят по округе?

Позволь, я расскажу тебе. Жители деревень — и этой, и той, которая по соседству, — шепчутся о том, что демоны свободно выходят из Ада на землю, и никто не в силах им помешать, а Ватикан бездействует. Они впервые заговорили о демонах, когда нашли моих мать с отцом — мертвых на полу нашей хижины. Я вырезал их сердца этим самым ножом, который проткнул сердце моей сестры, а затем принес их в жертву Принцу.

Карла замутило. Он еле удержался, чтобы не прикрыть рот рукой, и вместо этого, еще сильнее сжал фарфоровую фигурку.

— Кто-то заметил меня, когда я выходил из дома с окровавленными руками, в которых нес еще теплые сердца родителей. Марии в ту ночь дома не было — опять бегала к своему кузнецу. Но ей все рассказали: и о том, что я исчез из дома, и о том, что наши родители мертвы, мертвы по моей вине. Она сбежала сюда, в эту деревню, надеясь, что я не последую за ней. Но мне была нужна не она — мне был нужен ты.

Карл опустился на землю; его ноги, вмиг ставшие ватными, прекратили удерживать тело и требовали более надежной опоры. Марко же, подойдя почти вплотную, присел на корточки и внимательно вгляделся ему в лицо.

— Ты знаешь, для чего нужны сердца, вырезанные руками невинного, Карл Марино? — спросил ребенок и, дождавшись слабого кивка, удовлетворенно улыбнулся. — Это жертвоприношение, и не просто какое-то рядовое, а для наиболее могущественных демонов, князей и принцев Ада. Ты знаешь таких, священник?