Книга Грехи и молитвы, страница 43 – Ира Малинник

Он был напуган, но Томасу не было дела до этого. Его матушка, его дорогая любимая матушка умерла, и она умерла по его вине, потому что он оставил ее.

«Не глупи!» Голос в голове огрел его, точно хлыст. «Ты думал, твоя молитва что-то мне сделает? Не спорю, было неприятно, но не более! Послушай меня, мальчик — ты ничего не мог сделать, и это была не твоя вина. Отправь письмо в Градару, отошли им денег на похороны, узнай у соседей подробности. Займи свой разум, пока он не уничтожил сам себя. Встань и утри слезы. Твой отец таким не был».

Слова Астарота отрезвили Томаса. Дрожащей рукой он вытер слезы на щеках и впервые посмотрел в глаза Дарио. Мужчина глядел на него с испугом, точно боялся, что Томас вдруг обернется демоном и кинется на него.

— Моя мать мертва, Дарио, — ломким голосом сказал Томас. — Пойдем разыщем постоялый двор. Мне нужно отправить письмо.

Пока Томас оплакивал погибшую мать, Карл Марино изо всех сил гнал лошадь вперед, к Ареццо. Священник почти не отдыхал и спал урывками, не в силах расслабиться ни на секунду. Единственное, что останавливало его от того, чтобы скакать сутки напролет — боязнь загнать лошадь. И теперь, он снова делал вынужденную остановку в какой-то безымянной деревушке.

Карл торопливо спешился и направился к ближайшему дому, откуда уже выглядывали несколько любопытных.

— Доброго дня, — поприветствовал он их, отмечая страх и неприязнь на их лицах.

— И вам того же, — глухим голосом отозвался мужчина с густой бородой, явно отец семейства, которое жалось к нему.

— Я могу просить вас о ночлеге? Или может, у вас есть церковь, где я мог бы…

— Вы священник, сеньор? — вдруг спросил мужчина. Его вопрос почему-то заставил Карла напрячься.

— Да, я священник архиепархии Флоренции, — ответил Карл как можно более спокойным тоном. — Но я не понимаю…

— Уходите, — мужчина стиснул зубы и посмотрел на него с нескрываемым гневом.

Это заставило Карла невольно отшатнуться. Он впервые столкнулся с такой неприкрытой ненавистью, направленной к нему за что? За то, что он служил Господу?

— Я не понимаю, — Карл действительно не понимал, в чем дело. — Сеньор, что происходит?

Женщина позади мужчины заплакала и схватила его за руку, но мужчина раздраженно скинул ее руку.

— Уходите, — повторил он и развернулся, собираясь зайти в дом. Это только раззадорило Карла.

Всю жизнь он подавлял свой гнев, думал, что вера переплавила его эмоции в энергию, движущую его по жизни и дающую ему силы служить. Но теперь, слушая этого деревенского дурака, Карл понял: гнев его никуда не делся.

Он резко шагнул вперед и положил руку мужчине на плечо, заставляя его развернуться к себе лицом. Мужчина открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Карл рявкнул:

— Молчать!

Женщина тихонько вскрикнула. Где-то в глубине дома тоненько заплакал ребенок.

Только теперь Карл заметил, что к дому подтянулись соседи. Все они не говорили ни слова, лишь молча сверлили его пустыми глазами, в которых плескались страх и злоба. Да что, черт возьми, тут произошло?

«Господь, помоги им и направь эти души по пути истинному», мысленно попросил Карл. После, он сделал глубокий вдох и уже более спокойным голосом произнес:

— Я прошу вас, объясните причину вашей неприязни. Я впервые появился в ваших краях и никому не сделал дурного. Но вы гоните меня прочь, точно пса, несмотря на то, что я служитель Господа и прибыл сюда из Флоренции. В чем же тогда дело?