Онлайн книга «Грехи и молитвы»
|
«Убей его». Мысль эта, ясная и пугающая, окатила Томаса ледяной волной. Его тело, ведомое Астаротом, снова дернулось в сторону и вскочило на ноги, готовясь отразить новый удар. «Иного пути нет, мальчик. Против тебя не демон, а обычный человек — а на обычных людей слова экзорцизма не действуют. Действует кое-что другое». Томас беспомощно посмотрел на нож, который Лука сжимал в руке. «Убийство — грех», подумал он, глядя, как лунный свет играет на лезвии. «Если ты умрешь, то умрет и твой друг Дарио, и твоя мать, и все жители Ареццо. Неужели одна жизнь этого человека стоит больше десятка невинных жизней?» Лука наступал, а Томас все пятился назад, забирая чуть в сторону и не сводя глаз с ножа. Как медленно он идет! «Если ты ударишь его по руке снизу вверх, он выронит нож. Действуй, мальчик, действуй или умрешь». Перед глазами Томаса вдруг возник образ матери: улыбающейся, заботливой, любящей. Она всегда волновалась, все ли будет хорошо и вернется ли ее Томми домой. «Прости, мама», прошептал Томас и сделал шаг вперед. Он словно со стороны наблюдал, как его рука резко ударила руку Луки снизу вверх, подхватила падающий нож и тут же вонзила его в шею мужчины. Он отстраненно смотрел, как алая кровь толчками начала вытекать из раны, а отдельные капли попадали ему на рясу. До него, как сквозь вату, донесся безумный крик демоницы — та, отпустив Дарио, неслась к Томасу, чтобы разорвать ему горло, но словно наткнулась на невидимую стену, и стеной этот был голос того, кто приказывает. — Audite dominum tuum. Услышь своего хозяина, — глухо сказал Томас, все еще сжимая в руке нож, на лезвии которого смешалась кровь Луки с его собственной. — Audite et obedite. Услышь и повинуйся. Она завыла, не в силах противиться. — Склони голову предо мной и слушай меня, — продолжал Томас, глядя в ее бледное лицо. — Ибо я тот, кто приказывает, и тот, кому ты повинуешься. Имя мне — Астарот, и там где я, да воцарится тьма. Он продолжал говорить, и с губ его слетали сухие шелестящие слова, которые жгли демоницу изнутри, заставляя ее корчиться от боли. Томас знал, чувствовал кожей, что Дарио смотрит на него — и потому отводил взгляд, боясь того, что увидит в глазах мужчины. Наконец, все было кончено. Демоница издала последний вопль и исчезла, словно растворившись плотным темным дымом в воздухе. Дарио же так и стоял на месте, не решаясь сделать шаг вперед. Его била мелкая дрожь. — Что это такое? — прошептал он, глядя то на остывающее тело паломника, то на нож в руке Томаса. — Что это такое и кто вы такой? Вы и меня убьете? Отец наш и Пресвятая Мать, помоги мне! Мужчина начал быстро креститься и отступать от Томаса, а юноша все сжимал в руке нож, точно боясь отпустить его. «Разожми пальцы». Томас послушался и удивился, насколько сложно ему это далось: рука стала словно деревянной, и пальцы едва гнулись. Нож с глухим стуком упал на землю, но Томас чувствовал, что кожа на ладони осталась маслянистой из-за крови. По его телу пробежала дрожь отвращения. Едва нож коснулся земли, Дарио развернулся и побежал куда-то назад, в темноту. Томасу не нужно было идти за ним, чтобы догадаться, куда он направился: и вскоре его догадка подтвердилась. В темноте раздался слабый звон упряжи, а вскоре по улице промчалась Белла, оставляя за собой клубы пыли. |