Книга Бес лести предан, страница 251 – Элиот Лилит

Алексей не мог поверить, что простой человек столько времени продержался на Изнанке в одиночку, а потом еще и выбрался из враждебной страны, но императора интересовало другое:

— И зачем же ты приехал?

Герман кивнул на Алексея.

— Хотел предупредить о Бонапарте. В первую очередь его, – он прищурился. – Ты уже должен был понять, что связь работает в обе стороны. Теперь, когда могущество Бонапарта так возросло, снова тянуться к нему было бы опрометчиво. Не знаю, может ли один гершварц убить другого на таком расстоянии, но…

— Поздно, – устало буркнул Алексей. – Уже испытал на собственной шкуре.

Император, всматривающийся в ночь за окном, вскинулся:

— Что ты говоришь? Что все-таки с тобой приключилось?

По спине снова поползли мурашки. Его величество так возмутился тому, что Алексей ничего не сказал про свои сны… Что же будет, если узнает, как многое он знал, но скрывал про пожар в театре и бумагу из шкатулки мадам Шевалье? И ладно бы это касалось его одного, но ведь он обещал Александру…

Рот наполнился кислой слюной. Алексей ненавидел ложь, да и полуправда ничем не лучше. А уж его величество точно не заслужил ничего, кроме правды. Но…

«Я знаю, – встала перед глазами бледная улыбка Александра. – Я никогда в тебе не сомневался».

Проклятые тайны. Проклятые раздирающие на части обязательства. Ну почему все не может быть просто и правильно?

— Когда я танцевал с мадам Шевалье на том балу, – хриплые слова отчаянно цеплялись за стенки горла, не желая лезть наружу. – Я почувствовал у нее на руке тьму. Где был отпечаток ладони, помните? И узнал то, что Герман называет «звучанием» генерала Бонапарта. Я потянулся через эту тьму и будто оказался в двух местах одновременно: в бальном зале и на его военном совете.

— Военном совете? – встрепенулся Герман. – Ты подслушал его военный совет?

— Кое-что. Он говорил, что Директория вот-вот потеряет все, что он завоевал, и что ему нужно вернуться во Францию. Велел нескольким генералам возвращаться следом за ним, но сам, кажется, собрался двигаться в одиночку. Его беспокоил наш союз с другими державами. Потом он заметил меня и… – Алексей сглотнул. – Не знаю, что произошло. Он как будто пытался меня задушить, и, пока мы боролись, мне показалось, я узнал в нем ту же Тень, что мы с цесаревичем видели на Изнанке.

— Вечно ты лезешь на рожон… – проворчал Герман. – Чудо, что жив остался. А об этом вы что скажете, ваше величество?

— Скажу, что едва ли можно обвинять человека за то, что тот пытался избавиться от шпиона, – сухо возразил император. – А если он еще и спас жизнь моему сыну тогда на Изнанке… Так, говоришь, он был связан с мадам Шеалье?

— Да. Я думаю, она была его шпионкой.

— Вполне возможно. Если мы ее найдем… Хотя не думаю, что она еще в Петербурге. Мы весь город перевернули, пытаясь ее найти.

— И Кутайсов ничего не знает?

— Граф Пален лично осматривал его дом. Непохоже, что…

Снова грохнули распахнувшиеся двери. Все трое обернулись. На пороге стоял Константин в черно-белом мундире: красный, растрепанный, задыхающийся.

— Ваше величество! – выдохнул он, бешено вращая глазами. – Скорее! Разломы! Вы должны это увидеть!