Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 72 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

В наказание заставила совуха Власту и Сэнге посуду перемыть и кухню подмести, а перед рассветом, когда ряженый дальше в путь собрался, велела на добрую дорогу поднести ему сладостей – чтоб хорошим словом поминал воеводу и его терем, позабыл, как Власта выходкой своей перепугала его да обидела, за проклятую тварь приняв. В её словах был резон, и Власта собрала самые сладкие пряники, блестящие от глазури, самые крупные орехи и ягоды, чтобы надолго угощения хватило.

Ряженый с поклоном снедь из её рук принял, сказал с напускной серьёзностью:

— Благодарю тебя, маленькая хозяйка. Пусть твоя наставница не тревожится – зла я на тебя не держу. Иначе как бы удалось мне в Ничейную ночь отогреться и наесться? Что ж, должен я и тебя щедровкой отблагодарить.

Его глаза странно блеснули за маской, когда он негромко пропел:

Власта замерла, остолбенев. Ей показалось или?.. Почему слова такие странные, почему в груди что-то на них откликается, щемит от сладостного и жуткого предчувствия?

Да нет, быть не может!

Она подалась вперёд с жадным любопытством, пытаясь хоть что-то в темноте под маской различить, да ряженый отвесил поклон и скрылся за дверью.

А Власта осталась гадать: почудилось ей или нет, что он на прощание ей подмигнул.

Меньше всего Николас хотел работать в зимние праздники. Но преступники как-то забыли поинтересоваться его мнением на этот счёт.

Расчёт был в том, чтобы остаться дежурным дознавателем в Управлении. Пока большая часть сослуживцев готовилась к Ночи Хрустального бала, паковала подарки для детей, традиционные еловые веточки и бутылки алкоголя для взрослых, на работе оставались неженатые (и незамужние) коллеги, чтобы провести непыльные дни, за которые обычно ничего не происходило.

Оставаться дома не хотелось, работу свою Николас любил, на праздники всё равно отправлялся в гости, да и глава Управления Джозеф Гослан справедливо заметил:

— Лучше дежурь, а то молодой ещё, горячий, за какой-нибудь дамой приударишь и ввяжешься в дуэль.

Николас, разумеется, изобразил оскорблённую невинность, ведь все знают, что дуэли запрещены! Но спорить не стал, в очередной раз подумав, что его начальник – мудрый человек.

Вот так Николас и оказался в своём кабинете в одиночестве за три дня до Хрустального бала, знаменовавшего собой самую длинную ночь в году. Напарник Линард готовился к празднику с семьёй, да и в целом в Управлении дознавателей было тихо.

Что очень устраивало Николаса, ведь он решил дописать поэму. Уже успел пару раз начать заново, но в целом итоговый результат находил довольно сносным. Будет что зачитать на следующем салоне искусств леди Уэлтер. Пускай как поэта Николаса знали гораздо меньше, чем дознавателя, но рифмы и образы он любил.

Николас как раз складывал бумажные самолётики из листов с неудавшимися фрагментами стихов, когда в дверь постучали и на пороге возник Артур Уэйн. Мальчишке было тринадцать, он был сыном Уэйна из отдела Запретных артефактов с мест преступлений и подрабатывал посыльным в свободное от учёбы время.

— Поступил сигнал, лорд Харгроув, – сообщил мальчишка.

Стоило выпрямиться, важно кивнуть, попросить доложить… но чего Николас терпеть не мог, так это официальной мишуры. Поэтому не убрал ноги со стола и запустил бумажным самолётиком в Артура, спрашивая: