Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 42 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Как будто конкуренты подсуетились, – жаловался хозяин. И нахмурился: – Или эти мстят, которые деньги вымогали.

— А если в полицию пожаловаться? – спросил бариста, Али; его тётка как раз работала в полиции, только в соседнем городе, и он свято верил во всемогущество закона.

— На что, на отзывы? А доказательства где? – вздохнул хозяин. Мрачным взглядом обвёл пустой зал – и чуть повысил голос, окликая Нив: – Эй! Как там твой краш из фотомикса, не хочет нас спасти от разорения?

Нив почесала белобрысую башку и ответила с досадой:

— Так я его позвала. Заглянет, думаю… Знать бы когда – и как бы не слишком поздно.

Али сделал дегустационный набор – разлил ореховое какао по новому рецепту в стаканчики с напёрсток размером. Джессика накинула куртку Санты поверх униформы, нацепила красный колпак и пошла угощать прохожих – тут её фирменная милая улыбка работала без осечек. Немудрёный трюк подействовал, и в кафе снова потянулись люди. А ближе к обеду толпой повалили завсегдатаи – те, кто обычно заскакивал сюда на перекус, и хозяин перестал так уж нервничать, даже повеселел.

— Замёрзла? – встретил он Джессику, забирая у неё очередной опустевший поднос. – Давай, садись, сама выпей какао, погрейся. Али, сделаешь? О, и круассан возьми!

На улице дул такой стылый ветер, что зуб на зуб и впрямь не попадал, а бутафорская куртка Санты почти не грела. Так что возражать Джессика не стала, хотя и считала, что ест в последнее время многовато сладкого, взяла своё какао и ушла за дальний столик, за фикусом; зал оттуда был как на ладони.

А ещё откуда не было видно плоский телевизор на стене.

Сегодня вместо музыкальных клипов и нарезки с дефиле показывали новости, а в парламенте третий день шли дебаты… Меньше всего Джессике хотелось случайно увидеть отца.

Но, как любила говорить Нив, судьбу не обманешь.

— …этот Паркер, видимо, не такой уж кристально честный человек, каким себя выставляет.

Говорил один из завсегдатаев, сердитый усатый старик, который всегда оставлял щедрые чаевые. Он играл в шашки с давним своим приятелем, таким же старым и седым, но тощим до потешности и немного похожим на отставного детектива.

Джессика понимала, что разговор её не касается, но рефлекторно сжалась.

— Да ну. А мне лорд-спикер по душе. У меня на гнильцу, вишь, чутьё.

— Чего ему сделал «Новый мир»? Это ж благотворительный фонд!

— Ну, ну, не кричи. Старина Паркер говорит, что фонд не такой уж благотворительный.

— А ему почём знать?

— Уж всяко лучше, чем нам с тобой, он-то в политике сечёт… Ты, это, шашку на место верни.

— Упала, зараза… Говорят, у него младшая дочь по кривой дорожке пошла.

— Да мало ли что говорят…

Джессика не выдержала и сбежала на кухню.

Настроение после этого испортилось окончательно. Когда она пошла выносить мусор, то едва не споткнулась о крысу, здоровенную, наглую, чёрную.

Крыса сидела на дорожке и уходить явно не собиралась.

— Кыш, – сказала Джессика, слишком усталая, чтобы испугаться. И пригрозила в шутку: – Натравлю на тебя Нив, будешь знать.

И двинулась на неё, топая нарочно погромче.

Крыса пискнула – и наконец утекла в канализацию, как мазутное пятно.

Ближе к концу смены Али решил повторить удачный ход с дегустацией и разлил по стаканчикам-напёрсткам второй лимитированный рождественский напиток – апельсиновый кофе.