Книга Куклолов, страница 48 – Дарина Стрельченко

Те же, да не те; когда они приехали в общагу, оказалось, что две из Катиных соседок съехали, а третья привела парня, который, судя по обилию мужских вещей, обосновался в комнате давно и надолго.

Катя застыла на пороге. Растерянность её совершенно не красила; выглядела она в эту секунду мрачной и жалкой. Надо признать, Олег и сам растерялся, заглянув в комнатку, забитую шмотьём и хламом настолько, что пустовала только узкая тропинка к столу. На кровати, с головой накрытый жёлтым пледом, храпел некто; с другой стороны свешивались через край массивные ступни.

— Ты что тут делаешь? – очнувшись, рявкнула Катя, в два шага подлетев к кровати и сдёрнув плед. – Ты какого фига на моей постели спишь?

Плед жирным плюшевым питоном сложился на полу. Обнаружившийся под ним заросший юноша всхрапнул, распахнул глаза и вскочил.

— Кто такой? – отрывисто спросил Олег, проходя в комнату и отодвигая Катю, у которой побелело лицо и ладони сжались так, что засветились в сумраке костяшки.

— Ко…Костя, – запнулся со сна волосатый.

— Вон, – велел Олег, кивнув на дверь.

— Я тут живу! – возмутился парень, сгребая футболку.

— Это женская комната вообще-то.

— А ты кто такой? – опомнившись, оскалился Кокостя.

— Я-то, может, господин морей, – «Какую чушь несу!», – а ты кто такой?

— Это… парень Алёнки, – выпалила Катя. – Она писала мне. Но ты же переночевать должен был один раз на Новый год, а не поселиться тут! А ну выметайся!

Ого, как хрупкая Катя разошлась! В тихом омуте.

Кокостя прикрыл торс футболкой, сдвинул брови и рявкнул:

— Это ты брысь отсюда!

Так. И этот раскочегарился. Олег прикинул, что, если дойдёт до драки, с таким качком ему не совладать.

Катя тем временем обошла его, вскинула руки и затараторила на повышенных тонах. Голос у неё стал высокий, смешной. Олег ни с того ни с сего хихикнул, замаскировал смешок под многозначительный кашель, снова отодвинул её за свою спину и велел нежданному соседу:

— С тобой мы попозже поговорим. Кать, пошли к коменданту!

Судя по поведению Кокости, дело оказалось серьёзней, чем думалось: он преспокойно пожал плечами и улёгся обратно. Хмыкнул:

— Топайте. Только дверью не ушибитесь.

Катю аж потряхивало. Олег, хоть и понимал, с чего она взъелась, – сам бы взъелся, увидь на своей кровати незнакомого бугая, – всё равно едва сдерживал смех, до того Катя была забавна в гневе: голосок тоненькой-тоненький, нос сморщенный, бровки домиком съехались к переносице…

Он за плечи вывел её в коридор, слегка встряхнул:

— Мы его выкурим оттуда, но, видимо, этот волосатик дал коменде на лапу, так что давай сначала успокоимся и…

Катя нервно дёрнула головой.

— Ненавижу, когда кто-то мои вещи трогает. Фу-у! Он, поди, слюни на мою подушку пускал! Я Алёнку убью!

— Спокойней, спокойней, – проговорил Олег, делая шаг в сторону своей комнаты. – Пойдём.

— Куда? – резко и растерянно спросила Катя.

— Ко мне. Умоешься, успокоишься. Ты прям дрожишь!

Катя фыркнула, опять дёрнула головой, бросила на свою комнату мстительный, отчаянный взгляд и кивнула.

— Прости. Я совершенно не ожидала, что тут окажется такая свинья. Тебе нормально, если я правда у тебя побуду часок?

— Да хоть денёк, – безразлично бросил Олег, возясь с ключами. Ещё весной он сменил стандартный замок, врезал второй и добавил щеколду. Конечно, хлипкую дверь можно вынести хоть плечом, но вряд ли воры захотят поднимать шум – как ни крути, на этаже постоянно, даже в каникулы, кто-то есть. А вот незаметно вскрыть обычный общажный замок можно запросто, Олег проверял сам. Но с новыми так легко точно не сладить… Только когда ушёл плотник и Олег, заперев дверь на все засовы, уселся на кровать, он наконец почувствовал себя в безопасности – пусть и весьма хрупкой. Раскрыл чемодан, взял в руки Изольду и, перебирая её светлые, в сияющую голубизну пряди, шепнул: