Книга Куклолов, страница 47 – Дарина Стрельченко

Сфокусировался на номерах вагонов. Седьмой. Восьмой.

Поезд остановился резко, рывком, на два вагона раньше, чем нужно. Пришлось бежать. К той секунде, когда проводница выскочила на платформу и вытянула площадочку для перехода из вагона на перрон, Олег уже стоял у дверей. Улыбка сползла, и дышалось опять тяжело.

«Ну и ладно», – подумал он, а в следующий миг из вагона шагнула Катя, вывезла за собой чемодан и принялась озираться.

Олег дёрнулся вперёд. Схватил её чемодан.

— Привет! – выдохнули оба одновременно, и Катя рассмеялась – всё та же, всё та же худенькая, хрупкая Катя.

— Как доехала? – застигнутый врасплох внезапным приступом тепла, спросил Олег.

— Устала. Четыре транспорта сменила. – Она снова засмеялась и потянула его за локоть подальше от вагона. – Давай отойдём, чтоб не мешаться. Даже не верится, что ещё сегодня была в Хельсинки.

— Путешественница, – усмехнулся Олег. Протянул руку: – Давай сумку.

— Да ладно, она не тяжёлая.

— Давай, давай.

От Кати и её багажа пахло поездом, всей этой терпкой, узнаваемой смесью, присущей любому вагону: пыль, пот, курево, лапша, влажный пол, туалет, облупленный нагретый титан. Сама Катя действительно выглядела очень уставшей: глаза запали, кожа бледная, и на лице – ни капли румянца. Зато она покрасилась: волосы стали темнее, куда рыжее, чем Олег помнил; – и стала, кажется, ещё более тощей.

— Тебя там вообще не кормили? – удивлённо спросил он.

Катя помотала головой:

— Кормили, конечно. Просто работать приходилось много. Ну ничего, отосплюсь.

— Катя-Катя, – вздохнул Олег, сравнивая её образ с тем, что помнил.

За девять месяцев чудаковатого общения на расстоянии ему удалось влюбиться, остыть, соскучиться, снова влюбиться и снова как-то подостыть. Время, занятое экзаменами, поступлением, МЕТом, обустройством в общаге, кладбищенскими и имущественными делами, мелькнуло, как не было. Оглядываясь назад, Олег видел пропасть: словно шагнул из болотистого, страшного дня в день сегодняшний, относительно устойчивый и ровный. Но под ногами всё равно осталось смутное, вяжущее ощущение черноты, страха. Всё изменилось. Всё. И только Катя, словно островок, связывала его с прошлым, с теми первыми днями, когда он ещё не совсем отошёл от дома. Её не было в этой чёрной дыре, и потому на ней не было нестираемого, отравляющего душу налёта тоски.

А теперь она вернулась – такая яркая и живая. Такая настоящая, в отличие от обитателей его чемодана.

— Тебя куда проводить? До общаги?

— Ага.

— А почему родители не встречают?

— Так родители-то у меня не в Крапивинске, – ответила она. – Я уже к ним заезжала, но надолго не осталась. Всё-таки почти конец семестра, а я ведь и прошлый-то кое-как закрыла дистанционно. Не хочу в этот раз повторения. Такой дурдом был… Постараюсь сдать без хвостов и поеду домой на Новый год нормально.

— Ясно. Голодная? – из вежливости спросил Олег.

— Немного. Но мне мама кучу еды с собой положила, так что…

— Если хочешь, заедем куда-нибудь перекусить, – предложил он, таща её чемодан по неровной, в трещинах и буграх платформе. – Тут недалеко есть хорошая кафешка.

— Да ладно, – покачала головой она, – не надо. У меня правда полно еды. Очень хочется в душ скорее. Да и в комнате, наверно, полный бардак. Не представляю, что там за год натворили. Хорошо хоть, не перетасовали никого и девчонки те же.