Книга Не бойся меня, страница 71 – Дарина Стрельченко

Если он сумел добраться до почтового ящика, значит, он был в подъезде. Значит, смог проникнуть внутрь. Значит, может сделать это еще раз. Значит, возможно, он тут прямо сейчас.

Очень медленно, на стеклянных ногах, которыми ни в коем случае нельзя было ни за что запнуться, иначе бы они, а следом и вся она рассыпались на осколки, Саша попятилась. Ступени казались бесконечными, высокими, тело не слушалось, мысли пропали. Страх тянул к земле, заставлял прямо здесь опуститься, прижаться, слиться с полом. Сверхусилием Саша добралась до двери квартиры. Открыла ее. Ворвалась внутрь. Навалилась спиной. Она забыла про сердце, про ноги, про чужой взгляд. Только страх тянул к земле как магнитом.

Саша плотно закрыла дверь. Оба замка на максимальное число оборотов. Щеколда. Повернула до упора ручки на всех окнах. Задернула шторы. Руки не тряслись, внутри было холодно. Она запрещала себе вообще о чем-либо думать, пока совершала приготовления.

Очень хотелось пить, но, когда она забилась в свою комнату, закрыла дверь и придвинула к ней комод, сил, чтобы подавить страх, уже не осталось. Она не смогла пересилить себя и выйти на кухню.

Она забралась в кровать в ботинках и куртке. Спряталась под одеялом и пледом. Где-то сверху двинули стул, скрежет прошел по нервам и растекся липким и жирным страхом, как если бы на голову вылили сырое яйцо.

Саша сглотнула. Затошнило. Она скатилась с кровати, нашарила стакан с карандашами, высыпала их на стол. Ее вырвало в этот стакан.

Саша по полу, на четвереньках, обползла кровать и затаилась с противоположной стороны, как можно дальше от окна и от двери. Подтянула к себе плед. Накрылась им. Дышать внутри было тяжело, влажно и сложно. Саша хотела позвонить отцу; Саша боялась отца. Саша хотела позвонить маме; Саша боялась телефона. Саша хотела докричаться до Вадима через ноутбук. Ноутбук лежал на столе у стены. Чтобы добраться до него, нужно было пересечь комнату и только потом взять. Затем вернуться за кровать, под плед. При мысли об этом Сашу тряхнуло и снова вырвало.

Щелкнул какой-то рубильник в соседней квартире, забормотал телевизор, а в Саше будто включили обоняние. Кислый запах добрался до ноздрей, разлился внутри поверх сырого яичного страха. Скребло и корежило, словно Сашу вывернули и пропускали теперь через жернова. Это было не больно. Это было бесконечно тесно, бесконечно опасно, бесконечно парализующе.

Невозможно было двинуться. Можно было только слабо, мелко, изредка дышать. Можно было разглядывать, как солнце пробивается сквозь щель в шторах и поблескивает в луже рвоты. Можно было слышать, как поворачивается в замке ключ. Четыре раза верхний замок, пять – нижний. Потом звенит звонок. Потом кулаки начинают бить в металлическую створку.

Саша сообразила, что не только он, но и отец, и мама, и кто угодно не сможет войти в квартиру, пока она не отодвинет щеколду.

Но это значит, что ей нужно будет встать. Пройти по темной зашторенной квартире, полной чужих звуков и запахов. Выйти в прихожую. Потянуть щеколду. Самой открыть дверь – скорее всего, именно ему.

Голова дернулась вперед и вниз, словно Саша подставляла ее под топор.

Ей захотелось отключиться или умереть прямо тут и сейчас, чтобы только не ощущать страха.

В дверь колотили так, что стук заглушал телевизор и сердце.