Онлайн книга «Не бойся меня»
|
– Здравствуй, милая Изольда. Сколько лет, камней, иллюзий. Я посыплю рану солью – может, вспомнят после люди, Как шагали мы к порогу через горе и ухабы, Чтобы разом и сурово нам расправиться с грехами. Голос Крылова был то хрипловатым и низким, то срывающимся, то удивленно-высоким, удивительно подвижным. Да он и не был голосом Крылова. Это были голоса Мельника, Изольды и Сказочника – невидимого, закадрового героя «Мельницы», голоса автора. В какой-то момент на ширме появилась русалка Арабелла – искусно сделанная, она выступала соло, но на фоне спрятавшейся за ширмой Изольды казалась лишь тенью красоты. – Здравствуй, море, здравствуй, буря, до свиданья, тихий берег. Я давно тебе не верю, я не знаю, что там будет. Раз – махнет рукой колдунья, два – и стукнет в двери сказка. Закрывай скорее глазки в ожидании новолунья. Саше казалось, что над открытым театром тянутся нити – паутина из голоса и кукольных жестов, движений рук и сплетений сюжета. В какой-то момент Саша провела рукой по лицу, будто паутина была реальной и ей хотелось смахнуть ее. Случайно задев Вадима, она вздрогнула, но даже это не вырвало ее из непривычного, гипнотического ощущения – словно в мире и правда нет ничего, кроме этой пьесы, словно она сама оказалась внутри сюжета и бежит к Серой мельнице, чтобы запустить ее, перемолоть колдовские камни, избавиться от своих грехов и получить прощение… Не было домов и улиц – были реки, холмы и море, морской народ и ветреная пустошь, серые лопасти и темный силуэт за ширмой. Нити тянулись, притягивая Сашу к сцене – или сцену к ней. Она чувствовала себя опустошенной и наполненной, упоенной этой историей и тем бархатным и звездным, что накрывало ее, словно театральный занавес, пока Крылов почти шептал мягким голосом Изольды: – Здравствуй, Мельник. Спать не время. Время мельнице ответить, Время выполнить заветы, разметав по ветру семя. Я пришла, и те, кто следом, тоже явятся ко сроку, Чтобы яростно и строго размолоть грехи и беды. Вадим наклонился к ней, оказался совсем близко. Саша вдохнула нерезкий домашний запах – стиральный порошок, выпечка, зубная паста. Интересно, Вадим сам печет или… Она испугалась, что он поцелует ее, и отшатнулась. Огни погасли. Крылов завершил свое выступление. Театр скандировал: «О-кры-лов!» И это сливалось в смутное, неясное, яростное: «Кук-ло-лов!»… Саша огляделась. Слабые фонари по периметру сцены, длинные гибкие ветви, провода и веревки, на которых висели флаги. Сейчас, в темноте, флаги казались темными лоскутками, провода – паутиной, а неистовствующие люди – изломанными марионетками. И самой главной, пойманной во всю эту сеть марионеткой была она. Никаких сообщений не приходило. Никаких чужих слов не звучало. Не было ни теней, ни намеков. Но она знала, что он здесь, в Кавенецке. Здесь, в этом парке и в этом театре. Она знала это с самого начала и уже не могла притворяться, что это не так. Глава 5–1 Я знаю: ты знаешь По твоему лицу пролетают блики: зеленый, лиловый, алый. Это похоже на игру в «Паутину-патину». Ты не знаешь такой игры, но я научу тебя как-нибудь. А пока я проиграл спор сам себе. Я сижу перед вами с Вадимом на ряд ниже. Я держу в руках зеркало. Никто не замечает этого в полутьме, но зеркало помогает мне видеть тебя, не глядя на тебя саму. Зеркало ловит блики. |